– Кумшу? – протянула старица. – Так Кумшу по земле не ходит, на конях не скачет, как же я его увидеть могла? К тому же старые глаза меня часто подводят…
– А что это вы, бабушка делаете в степи одна одинёшенька? – поинтересовался Алтын.
– Иду к своей сестре проститься, - выдохнула пожилая женщина. – Проститься… Да вот устала, мучит жажда, а воды из старого колодца добыть не могу.
Алтын спрыгнул с коня и заглянул в колодец.
– Бабушка, да он же давно вы…
Старуха схватила юношу за ноги, перекинула и накрыла колодец деревянной крышкой. Алтын закричал, пролетая сквозь чернильную темноту. Плюхнулся в воду, ударившись затылком и потерял сознание.
Тем временем Кумшу с пленницей были уже в пещере, где спал Каражал. Взмахом руки зажег демон воткнутые в стены пещеры факелы и поглядел на заплаканную пленницу.
– Боишься? – спросил у Гульжадры.
Та не ответила, только жемчужинки слёз проложили бороздки по запылённой коже.
– Знаешь зачем Сыны Хасатана берут Талап людьми? – Кумшу сел на возникший выросший из пола пещеры песчаный трон.
Вновь молчание.
– Потому, как людская кровь, страдание и страх дают им много больше сил, чем кровь других живых существ, - демон подался немного вперёд, взглянул в глаза Гульжадре. – Потому и требу эту берут реже…
– А душа? – вдруг спросила девушка.
– Душа, - Кумшу огладил усы. – Она не сынам…
Он показал на сундук в котором стояло множество закупоренных сосудов. От сосудов слышался ропот и исходил призрачный свет.
– Отец берёт требу душами, а сыны плотью, - многозначительно произнёс Кумшу.
– Но…
– Не все конечно, - перебил её демон. – Я сорокатысячный сын из сорок раз по сорок тысяч Сынов Хасатана. Старшие братья, с отцовского дозволения пожирают души.
По пещере разнёсся рокот. Проснулся раньше срока Каражал, почуяв людской страх. Из темнеющей глубины показалось его лицо с поблескивающим в свете факелов медным клювом, зацокали каменные когти.
– Айдахар! – завизжала Гульжадра, думая, что видит дракона.
Девушка бросилась к выходу, но стремительный Каражал вначале ударил её по голове, размозжив череп, затем открыл клюв и не дав родителю опомниться проглотил девчонку целиком.
Алтын очнулся. Тело затекло от неудобного положения, и продрогла от холодной воды. Была темень, хоть глаз коли. Но что это? Вот тьме пробивается неверный свет, слышится треск поленьев в костре.
Юноша встал, опираясь о стены колодца (чудом ничего не сломал при падении), и двинулся к свету, выйдя в подземный коридор.
– Подходи, подходи, Алтын, девятый сын Ерназара, - скрипучее эхо разнеслось по подземелью.
Алтын пошел быстрее и вышел в освещённый костром грот. Над огнём дымился большой казан, варево в котором помешивала длиннорукая, бледная старуха. Старуха стояла на каменном уступе почти что голая, одетая лишь в истлевшую, пожелтевшую от телесных нечистот тряпицу, которая едва ли прикрывала её наготу. У женщины были длинные нечёсаные космы, которые стелились за ней по уступу, цеплялись за камни и уходили дальше по пещере. Растянутые обвисшие веки лежали на морщинистых щеках, нос провалился. Она задирала руки с обвисшей кожей к потолку, ловила сикарашек и мокрецов, растирала между ладоней и бросала в казан. Старуха подняла пальцами с нестриженными желтыми ногтями одно веко и поглядела на гостя забельмённым глазом.
– Проходи, гостем будешь, - она растянула губы в улыбке, показав обломки крупных зубов.
Алтын, не будь дурак, убежал бы, но принял предложение и присел на деревянную клетку у входа в грот.
– Беги, Алтын, - зашелестело из клетки.
– Кто говорит со мной? – удивился парень завертел головой.
– Чего ты ищешь в моём подземелье? – спросила старуха, опустила веко и продолжила перемешивать парящее варево.
– Убегай, пока не видит! – снизу опять зашипели.
Юноша наклонился, расположив голову между ног и увидел запертую в клетке черепаху.
– Это ведьма, - объяснила черепаха. – Она тебя сварит и съест!
Тут только Алтын заметил, что по всему полу грота разбросаны человеческие черепа и кости. Старуха вынула из котла черпак, поднесла к губам. Пробой ведьма очевидно оказалась недовольна, сплюнула в угол и скривилась.
– Подойди ближе, девятый сын Ерназара, - старуха протянула свою непомерно длинную руку к юноше и ухватила того за воротник.
Она занесла парнишку над бурлящей жидкостью и уже было хотела бросить его в котёл, но тут в пещеру вошел колченогий, бледный и нагой, младенец. Ростом младенец правда был с десятилетнего ребёнка. Мертвенно-бледная кожа его кое-где просвечивала чёрными венами с застывшей в них холодной кровью, на пухлом, в перевязочках, тельце тут и там темнели трупные пятна. Младенец нёс в ручках камышовую корзину, накрытую крышкой. Масляные чёрные глазёнки на одутловатом его лице блеснули в свете костра, черногубый рот скривился.