– Олимбопе́! – воскликнула вдруг старуха и отшвырнула Алтына в стену грота (он больно ударился спиной).
Ведьма поклонилась вошедшему. Тот проковылял к котлу и открыл крышку своей корзины. Там рядками лежали новорожденые…новопреставленные. Они были обёрнуты в погребальные саваны, только посиневшие лица их не были покрыты тканью.
Олимбопе передал старухе корзину. Пока та была отвлечена разматыванием трупов, Алтын подхватил с пола обломанное ребро, подскочил к младенцу, придушил его сгибом локтя, прижимая спиной к себе и занёс над лысой головой Олимбопе обломок ребра. Тело младенца было покрыто слизью, на ощупь холодное. Он забрыкался, засучил ножонками, вцепился ломающимися ногтями на пальцах-сардельках в рубаху парня.
– Остановись! – заорала Ведьма, выронила корзину и протянула руки к джигиту. – Он Сын Хасатана!
– О, правда, что ли? – рассмеялся Алтын. – Думаешь рад будет твой Хозяин, когда я на твоих глазах убью его сына?
Старуха подняла пальцами веки, закинула их себе на макушку и поглядела на юношу бельмами.
– Чего хочешь проси!
– Как убить Кумшу?! – не думая выпалил Алтын.
*
– Что это за безумные требования?! – кричал перепуганный и возмущённый Жаник. – Человечья плоть? Серьёзно?
Его шокировало то, что впервые за все эти годы Каражал сказал что-то осмысленное и состоящее более, чем из трёх слов. А тут такое!
В качестве Талапа Каражал велел привести ему девушку. Молодую, не познавшую мужчины. Надо ли говорить, что найти такую не просто, да и как напрямую спросишь? К тому же вряд ли Каражал, это существо, было охоче до девичества…Жанболат внутри понимал, чего хочет подселенец, но не хотел то осознавать.
Пришло время идти на работу.
– Разговор не окончен, - твёрдо сказал бес, толкнул Жаника лапой и полез тому в рот.
В этот раз Каражал намерено растопыривал в глотке свои жесткие перья, царапал пищевод когтями, изгибался, будто намекая на то, что Жанболату лучше согласиться на его требования. Отдышавшись Була направился в уборную. В зеркале отразилось бледное лицо с красными пятнами. Губы тоже медленно белели. Жаник на скорую руку замазал кое-как пятна тоналкой и превозмогая боль в желудке, где до сих пор не мог улечься демон быстро собрался и покинул дом.
*
– Говори! – Алтын прижал осколок кости к мягонькому виску Олимбопе, под острым краем образовался чёрный потёк.
– Хорошо – хорошо, - взвизгнула старуха. – Кумшу есть песок, нельзя убить песчаного шайтана.
– Что?! – возмущённо вскрикнул юноша и сильнее вдавил обломок ребра в голову младенца.
– Не убивай! – взмолилась ведьма. – Есть у Кумшу единственный сын – Каражал. Каражал смертен.
– Не тяни!
– Каражал боится калёного железа, стального звона и швейных игл. Есть у тебя меч?
– Нет, - задумался Алтын и слегка разжал хватку.
– Ну а хотя бы мотыга?
– Нет.
– Я дам тебе наговоренную иглу, - заверила ведьма. – Только отпусти Олимбопе…
– Сначала иглу! – прищурился юноша. – Потом забирай своего заморыша.
Олимбопе поглядел на Алтына с обидой, надул на чёрных губах пузырь зловонной слюны.
– Конечно, конечно!
Старуха спрыгнула со своего уступа, подбежала к юноше. Она запустила длинную руку себе под «платье» и вынула сверкающую иглу, с вдетой в ушко суровой ниткой.
– Вот, - протянула длинную руку к Алтыну. – Отпусти Олимбопе.
– Как бы не так, - скривился парень. – Сначала выведи меня отсюда.
– Такого уговора не было, - подбоченилась ведьма. – Уходи тем путём, каким сюда прибыл, не стану гнаться за тобой!
– Сама-то может и нет, - Алтын поглядел на растекающиеся вокруг костра странные неестественные тени.
*
Рабочий день был невыносимо труден. Жаник несколько раз отбегал прямо посреди беседы с клиентом в уборную и рвал кофейной гущей. Внутри всё болело, Каражал очевидно скрёб внутренние органы когтями. Пару раз Була отключался, потеряв сознание, благо оба раза это было вблизи мягких пуфов и Жаник чудом не разбил голову о кафельный пол.
Когда припожаловала тётушка бледный Була упал в обморок в очередной раз, рухнув на пышные перси родственницы. Та вызвала скорую помощь. Приехавшая бригада, посчитав, что Жанболат отравился промыла ему желудок (крови в его содержимом не было), и предложила госпитализацию, от которой Жаник успешно отказался.