*
Когда Перизат, скромная, послушная Перизат не вернулась в общежитие вовремя комендант и соседки девушки забили тревогу. Телефон девушки звонки принимал, но ответа не было. Вызвонили брата студентки, тот примчался через полчаса и около полуночи вместе с комендантшей они были в опорном пункте. Заявление не приняли. Молодая, мол, загуляла небось, обождите денёк, там и сама явится, ей девятнадцать.
Но наутро в разных частях, разных районах города стали находить чёрные пакеты с фрагментами тела.
*
В кармане вибрировал не переставая айфон, затянутый в розовый бампер и с безвкусной висюлькой в виде пушинки на ниточке. Парень не знал куда деть гаджет и просто сунул его себе в карман. Бабка, заглянувшая в пакет, последний, с кистями рук, который Була поленился под утро отнести хотя бы в соседний двор заверещала: «Милиция! УУУбИИИлИИИ! Ми-ли-ци-я!!!!»
Жанболат спокойно встал, перекурил и отправился домой.
Жаник сидел на диване, поджав под себя ноги. В квартире стояла звенящая тишина, лишь секундная стрелка часов похрустывала, словно кто по снегу идёт. В железную дверь забарабанили кулаком. Не соседка снизу, было ясно по тяжести ударов, а следом закричали:
– Полиция N-инского района. Открываем!
Була запаниковал. Он всё понял. Его обнаружили. Парень вскочил с дивана, побежал на кухню, схватил нож, который почему-то был перепачкан бурым и резанул себе по шее. Рухнул, сверзив с плиты остывающий холодец и стал «уходить».
Противных вой болгарки, вгрызающейся в металл входной двери, топот ног, люди в масках, это последнее, что запомнил парень.
Его вычислили быстро. При всеобщей цифровизации, системой «Sergek», камерами на каждом столбе это было вовсе не сложно. На видео из подъезда, к примеру, видно, как мило он беседует с Пери, пропускает её первой в лифт. А чуть позже, переодевшийся выходит из того же лифта с объёмной спортивной сумкой. Безмолвные свидетели, регистраторы в машинах такси тоже дали показания. Булу подлатали в больнице, скрыв от общественности где тот лежит, чтобы исключить возможность самосуда.
Парень пытался оправдаться, рассказал о Каражале, но психиатры решили, что он пытается выставить себя умалишенным. Признали вменяемым.
Суд тоже был закрытым. «Чёрный беркут» теперь назывался дом пожизненно осужденного ублюдка.
«Смертную казнь ему!» - кричали на суде родственники.
«Отдайте его нам!» - кричали. - «Нелюдь!»
Тётушка Рабига была вынуждена закрыть магазин. Всё одно работать ей не давали, хотя сие и чудовищно. Родственники-то при чём, тем более тётя. Квартиру Жаника опечатали, хозяйка была вне себя, ведь даже кровь отмыть не дали. Хотя кто теперь её снимет, купит?
Прошли годы. Каражал, словно предав носителя даже не шевельнулся за всё это время в животе. Жанболат часто плакал, был бит…
Этой ночью он всё-таки решился повторить попытку. Уйти. Скрутил из простыни петлю, на спинку двухъярусной кровати приладил, накинул на шею. Сокамерники из тех, кто не спал глядели за его действиями с любопытством. Он уже было хотел скользнуть ногами перёд, но из желудка проурчало:
– ДАЙ. МНЕ. ЕДЫ.
[1] Талап – треба, дань, жертва
Конец