– Алла! – Арман отпрянул.
Сквозь кожу на животе проступали очертания когтистых лап. Что-то ворочалось, выпячивалось наружу и урчало.
– Ты чего? – отозвался один из рабочих.
Арман указал на живот Руса. Коллеги бросили игру, посмотрели и зашептали отваживающие нечисть слова. Руслан проснулся, не понятно от шума, слов или просто почувствовал на себе взгляды.
Он оглядел присутствующих блуждающим взглядом своих раскосых глаз. Сел, почесав ещё раз беспокойный живот, затем икнул и сорвался с места, выбежав под моросящий дождь. Он скрылся в рощице за лесопилкой и не возвращался до темноты.
К вечеру небо очистилось и засияло россыпью алмазов. Арман сидел у вагончика на шпале, подстелив на неё целлофановый пакет. Курил. Воздух был сырым и холодным, поэтому Арман кутался в ватник и вжимал голову в плечи. Из окошка вагончика падал тусклый желтоватый свет старенькой лампы накаливания.
Тонкие молодые деревца справа от вагончика зашевелились. К шпале подошел Руслан. Сел молча. Арман не глядел на него.
– Где был? – спросил он спокойно.
– Ну, - Рус неопределённо повёл плечами.
Шурин что-то держал в левой руке. Жевал и чавкал.
– Фу, чем это воняет? – Арман взглянул на Руса.
Парень держал в руке трупик лесного ежа, набирал и поедал копошащихся в разлагающейся ежатине жирных белёсых опарышей.
Зарина стояла у автобусной остановки. Держала недоумевающего и озирающегося по сторонам Руслана за руку и прижимала к себе сумку с гонораром.
– Извините, - обратилась женщина к проезжающему мимо на велосипеде парнишке. – А где тут Кама́л живёт?
– Кто-кто? – не понял юноша.
– Камал, - Зарина немного потупилась и шепотом, прикрыв рот ладошкой, чтобы слышал лишь собеседник прибавила: – Псих.
– Ааа,- заулыбался парень. – Туда идите, тате.
Он махнул в сторону дома, где уже стояло около десятка страждущих. Были тут и болящие с клюками, прислонившиеся к забору из профлиста (скамеек для пациентов предусмотрено не было), были и семейные пары, в волнении ожидавшие своей очереди под сенью деревьев, и сидящие в специальных колясках парализованные дети. Узнав кто последний в очереди, Зарина и Руслан стали ожидать.
Дом целителя ничем не отличался от прочих домов на улице. Такой же белёный фасад, шиферная крыша. Такой же высокий забор как у всех. Не будь очереди, и не скажешь, что тут живёт человек, чьи контакты передают с трепетом и благоговением, словно сокровище.
Прошло около пяти часов, прежде чем уставшая Зарина и её брат попали на приём. Из скрипучей калитки вышла девушка с перевязанной розовым платком головой, оценивающе осмотрела их, затем кивнула головой в сторону дома, приглашая Зарину с Русланом войти.
Рус, уставший пуще Зарины икал и капризничал, пытаясь вырвать из хвата сестры руку, но та не отпускала.
Двор тоже ничем не отличался от всех подобных. Пациентов проводили в летнюю кухню, где сидел Камал.
Он был крепким мужиком с пивным животом и добрым открытым лицом. Сидел на топчане, покрытом порядком вытершимся уже ковром, сложив ноги по-турецки на подушке. Перед целителем стоял коротконогий столик размером с канализационный люк, по другую сторону стола лежали две сидушки от старых мягких стульев.
Камал поприветствовал гостей, жестом пригласил их присесть.
– У нас такое дело, - начала было Зарина, но Камал поднял вверх руку, заставив её замолчать.
Он схватил Руслана за руку, пересыпал из своей ладошки в ладонь парню бурые фасолинки, затем заставил того закрыть бобы в кулаке. Гадание длилось не долго. Заряженные Кумалаки быстро рассказали баксы о приключившейся в семействе беде.
Камал не переставал улыбаться и излучать доброжелательность. Он попросил пациентов немного подождать его, а сам впрыгнул в резиновые тапки и выбежал из летней кухни.
Руслан крутился на месте, оглядывался по сторонам, словно на иглах сидел. Прошло около получаса, а Камал всё не возвращался. Вдруг кто-то постучал в решетчатое окно, испугав пару. Зарина оглянулась и сквозь посеревший тюль увидела встречавшую из у калитки женщину. Она яростно махала рукой, требуя, чтобы Зарина вышла наружу.
– Я сейчас, - сказала Зара брату и быстро покинула здание.
Как только Зарина вышла, женщина в платке схватила её за руку, притянула к себе и оттащила от кухни едва ли не к воротам. Зара увидела, как в кухню вошел Камал, который держал в руке раскалённый добела кетме́нь.
Уже около часа Зара и Томирис (так звали помощницу баксы) сидели на деревянной лавке у ворот. От летней кухни неслись звон метала и матерная брань, заглушающие отчаянные крики Руслана. Зарина плакала, она уже не пыталась броситься брату на выручку, удивительно сильная для своей комплекции Томирис всё равно не дала бы ей этого сделать.