Выбрать главу

– Кого? Меня? Так за что? – искренне удивилась Катерина. – Настён, ну что ты! Он уже взрослый мальчик, даже права есть.

– Ага, у брата ворованные, – тихо парировала Настя. – Ладно, ты как знаешь, а я на смену. Нашла ещё одну подработку. На заправке!

– Ох, Настасья Пална, любит тебя работа-то, – цокнула Катерина языком. – Вот, лучше откладывай на учёбу, да отдыхать учись. А то без продыху пашешь уже второй год!

– Я уже почти накопила! Осталась самая малость!

– Умница ты, Насть… Вся в мать, – грустно сказала женщина, а на глаза девушки набежали предательские слёзы. – Ну-ну, полно тебе, не разводи сырость! Мамка смотрит на тебя с неба, не нарадуется!

– На что тут смотреть… – Настя зло отёрла щёки. – Ой, тёть Кать, всё… Всё. Ты давай, на стол помоги накрыть, поедим, да я побегу. Заступать сегодня на ночную смену, а с утра в Мак. Ещё ведь за Ангелу выйти надо.

– Ох, девк, ты прости. Последний раз прошу, уже ищу замену ей.

– Ладно, мне деньги не лишние, – Настя встала и взяла прихватки. – Давай помогай, кастрюлю держи.

Три часа спустя, Настя оглядывала себя в новой униформе. Синий, мешковатый комбинезон, клетчатая рубаха и кепка с широким козырьком сделали её абсолютно бесполым существом. Парень, девушка… не понять. Так, сутулое нечто.

– Мда… Ну и у… удивительный образ, – одёрнула Настя сама себя и торжественно произнесла: – Итак, господа присяжные, сегодня я докажу вам, что деньги пахнут. И пахнут они бензином.

Девушка вздёрнула упрямый носик и вышла на площадку. Впереди ждала продуктивная ночь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 5

Музыка долбила из динамиков в такт разноцветным всполохам, отражавшимся от тёмных стен клуба. Ян сидел в вип-ложе, откинувшись на мягкие подушки, и без особого интереса разглядывал танцующую толпу. На коленях примостилась знойная девочка с фарфоровой кожей и чёрными, как смоль, волосами.

– Ты чего мрачный такой? – вопрос приятеля вывел его из задумчивости. – Стелла вон заскучала.

– Стеф прав, – брюнетка обернулась к нему, надув и без того пухлые губы. – А я, между прочим, так ждала нашей встречи!

– Да… что-то… – Ян выдохнул и отстранённо погладил девушку по бедру. – Устал, видимо, пора домой.

– Я только заберу сумочку, – встрепенулась девушка, но Ян остановил её, придержав за талию.

– Какая ты ненасытная, крошка, – он насмешливо улыбнулся, – но нет. Я спать.

Ян приподнял её за бёдра, слегка сжал их, вызывая нетерпеливый стон, и снял с себя. Девица недовольно заканючила, но он уже не слушал. Пожал руку Стефану и вышел из клуба. Летний ночной воздух сладко пах цветами и свободой. Ян сделал глубокий вдох и медленно направился к машине.

Часы показывали четыре утра. Спорткар вальяжно плыл по опустевшим улицам в направлении к дому. Ян прогонял в голове примерный рабочий график на неделю. Предстояло несколько встреч, а главное, нужно было определиться, уезжает ли он осваивать новый регион и развивать филиал в Нормандии или остаётся в Праге. Стефан задумал интересный стартап, и Ян обещал подумать над инвестированием и партнёрством. В конце концов, пора выползать из-под крыла отца.

Писк системы сообщил, что бак опустел. Ян прикинул, удобнее ему будет свернуть на заправку сейчас или заехать с утра. И остановился на первом варианте. Он вырулил на проспект и свернул на перекрёстке к знакомой заправке.

Подъезжая, он увидел удалявшуюся фигуру заправщика.

– Ах ты ж… сейчас ведь свалит на пересменку, – Ян выглянул из машины и крикнул. – Эй! Парень!

Фигура замерла, не оборачиваясь.

– Притормози чуть, заправь до полного.

Ян бросил карту в руки сотруднику. Тот ловко поймал её и, пошатываясь, побрёл к машине.

– Устал? – похлопал его по узкому плечу Ян. – Ну что поделать, деньги не просто зарабатывать. Вот, держи, малец, для мотивации.

Он протянул солидную купюру, но заправщик словно не заметил этого, продолжая безучастно смотреть на счётчик.

– Держи, пацан, не робей! – добродушно потряс Ян купюрой над его ухом.

И в этот момент произошло то, чего Ян никак не мог ожидать. Медленно повернувшись, на него посмотрело симпатичное девчачье личико. Огромные серые глаза излучали презрение.