Будто ощущая мое пристальное внимание, мужчина оборачивается и ловит мой взгляд на себе. Черт. Черт. Черт!
Я тут же перевожу взор в другую сторону, но слишком поздно. Мельком замечаю улыбку Ченса. Ну черт же! И как назло, мне дико хочется снова посмотреть на него, убеждаясь в его реакции. И я поддаюсь своему соблазну, только смотрю на Ченса со всей своей холодностью, на которую сейчас способна. Это дается довольно легко, стоит мне вспомнить мгновение в кафетерии, когда Ченс схватил меня за волосы и сказал, что хочет деньги обратно.
Сомневаюсь, что он говорил это на полном серьезе, едва ли ему нужна какая-то вшивая тысяча долларов. Скорее, он сказал это желая позлить меня или отомстить за мой поступок. Ченс Роял придурок, но точно не гребаный мудила.
Да, он знатная проститутка, как и все игроки команды. И их сложно осуждать в этом, когда все девушки так и вешаются на них. Зачем отказываться, если тебе предлагают удовольствие? Будь я парнем, я бы не отказывалась.
Ченс улыбается мне уже не своей игривой улыбкой, а немного разочарованной, но все же своей шикарной улыбкой.
«Что, Хоуп? Шикарной улыбкой? У тебя совсем расплавились мозги на солнце?»
Я начинаю молиться, чтоб время начало идти быстрее, и уже началась тренировка, иначе, это до добра не доведет, и я начну раздевать Ченса взглядом, чего мне уж точно не следует делать.
Принимаю отличное решение – уткнуться в книгу и читать, пока не настанет звездный час Глена. И он вскоре наступает.
Стоит Глену выйти на поле, как его подзывает Билл и что-то говорит. После друг бежит к парням, и вместе с ним с поля уходит Итан. Когда ребята возвращаются на футбольное поле, я едва сдерживаю смех.
Подозреваю, Итан бы не стал издеваться над Гленом, как сделал бы Ченс, и мужчина явно потрудился выбрать самую маленькую из их форм, только и та висит на Глене, как скафандр на палке. Если штаны еще куда ни шло, то вот джерси. Я даже прикрываю рот ладошкой, стараясь изо всех сил не засмеяться от нелепого вида. А после так и вовсе утыкаюсь лбом в книгу, уже не в силах смотреть на явление напольной вешалки на поле. И это только начало тренировки. Не уверена, что Глен переживет и полчаса, но в любом случае, буду держать за него кулачки.
Сперва идет двойная координационная лестница, натянутая над травой чуть выше щиколоток спортсменов, следом – тренировочные барьеры чуть выше лестницы. Платформы для отжимания, двадцатидюймовые[1] пластиковые конусы, между которыми придется лавировать, как кораблю среди айсбергов, после легкоатлетические барьеры, до них, уверена, Глен даже не доползет, а последнее – конусы-фишки, расставленные в шахматном порядке, имитирующие игроков вражеской команды, которых необходимо оббегать.
Более двадцати игроков и Глен встают друг за другом. Звучит свисток, и парни начинают тренироваться.
Все же зря я списала Глена со счетов. С двойной координационной лестницей он справляется довольно легко.
Барьеры, а вот платформа для отжиманий становится камнем преткновения для друга. Все остальные делают жим в тридцать пятый раз, Глен же уже лежит на траве полуживой. Тренер Билл подходит к нему, но друг ни в какую не желает отступать. Когда все остальные игроки продолжают свой забег, то Глен на дрожащих руках пытается доделать хотя бы пятнадцатый раз. Мне больно смотреть на друга, и я даже жалею о своем решении попросить Билла взять Глена на тренировки. С его упорством он добьет себя в первый же день.
И стоит другу добраться до легкоатлетических барьеров, как другие спортсмены догоняют его, делая все по второму кругу.
Звучит свисток, и Билл машет Глену, чтоб тот отошел и передохнул. Друг не успевает среагировать, как Ченс толкает его в плечо, и Глен падает, будто его не толкнули, а сбил груженый фургон на скорости сто миль в час.
– Наконец-то, – слышу позади себя женский голос, – Ченс избавил бедолагу от мучений.
– Между прочим, – оборачиваюсь я на девиц, – за такое дисквалифицируют с поля. Ты не имеешь право трогать своего игрока, а уж тем более – толкать его. Это минимум не профессионально в большом спорте, а максимум – нарушение.
– Он мешается Ченсу, – отвечает мне сучка, но я уже отворачиваюсь.
«Он мешается Ченсу! – в мыслях я передразниваю их писклявым голосом. – Да идите вы в жопу, сучки!»