Упоминание имени Ченса выбивает меня из той защитной скорлупы, в которой я находилась, держась из последних сил. Я стискиваю пальцы в кулаки, а глаза начинают краснеть от слез.
– Эй, что случилось? – Глен встает, стараясь закрыть меня от любопытных глаз. – Он чем-то обидел тебя? Я сейчас же надеру ему зад!
Если б не борьба со слезами, я бы рассмеялась от слов Глена. Поставь рядом Глена и Ченса, то Глена скорее сдует ветром, чем он надерет зад Ченсу. И признаться, я всегда любила своего друга именно за такую самоотверженность и оголтелый оптимизм. Он действительно пойдет и выступит против всей футбольной команды, лишь бы заступиться за мою честь, невзирая на все последствия.
Глен мой лучший друг с детства. И пока родители Глена не купили новый дом, мы были соседями. Но несмотря на переезд его семьи, мы не переставали общаться. Вскоре и нам с мамой пришлось перебраться в другое место, только в нашем случае в более дешевый дом и дальше от береговой линии, зато ближе к университету.
Сколько себя помню, Глен всегда мечтал стать футболистом, однако, для этой мечты Глену пришлось бы похоронить себя заживо в спортзале и тонной есть всякую химозу для наращивания мускулатуры. После восемнадцати лет за лето он вымахал аж на целую голову, а вот мышечная масса оставляла желать лучшего. Но, стоит отдать должное, Глену все же удалось пробиться в американский футбол, и занять позицию в команде – талисман «Кристиана ибиса»[1]. В его словах это звучало так: все с чего-то начинают. Несмотря ни на что, я всегда поддерживаю друга, хотя прекрасно знаю, его мечты никогда не станут реальными. Все игроки на поле жили футболом и тренировками с самого раннего детства, зная, чего хотели добиться. Либо надо обладать отличной комплекцией и тогда, возможно, тренер возьмет на себя подготовку приятеля для игры в защите. Так что даже мизинцу Глена не особо светило попасть в состав запасных игроков. Если один из парней толкнет Глена, он рассыплется на части.
– Роял придурок, – произношу я, – и он не стоит, чтоб ты бил ему морду.
– Так что же случилось-то? И с каких пор Роял знает о твоем существовании?
– С тех самых пор, когда я застукала его в женском туалете с Шерон.
– Вас там еще и трое было? – Глен приподнимает одну бровь.
– Шерон ушла раньше.
– А вы с Ченсом остались в женском туалете? – Вторая бровь присоединяется к первой.
– Господи, Глен, – взмаливаюсь я. – Не хочу говорить об этом придурке. У меня сейчас и так масса проблем, – вздыхаю я. – Оплата по кредиту, страховка заканчивается, еще теперь и покупать новый телефон. – Достаю я свой побитый.
– Что с ним случилось?
– С ним случился Ченс Роял. Он достал меня, и я сделала вид, что снимаю его в прямом эфире, он и психанул. Вероятно, его задели слова о маленьком члене.
– Кэтчес! – восклицает Глен. – Ты возомнила себя бессмертной? – Брови друга лезут еще выше. – Как ты осталась жива после такого? И с телефоном не парься, сегодня съездим купим тебе новый.
– Ты прекрасно знаешь, что я не приму от тебя телефон.
– Хоуп, ты же знаешь, что я легко могу решить все твои проблемы, ну почему ты такая упертая? – вздыхает Глен.
– Потому что я не хочу быть кому-то должна.
– Ага, и поэтому твоя мама должна банку, а ты танцуешь стриптиз, чтоб оплатить обучение в университете.
– Тише, Глен! – Ударяю его под дых, и парень сгибается пополам, хватаясь за живот.
– Ауч… Боже, – стонет друг, – почему ты не можешь бить как девчонка своей комплекции, а не будто ты Арнольд Шварценеггер[2]?
– Во-первых, никогда больше не произноси ни слова в университете о моей работе, во-вторых, я не танцую стриптиз. Я не раздеваюсь! И в-третьих, я танцую на пилоне, считаешь, для этого не нужна физическая сила?
– Какая разница? Суть-то одна и та же. – Потирает он свой живот. – Похотливые придурки приходят на тебя подрочить, – злиться Глен.
– У нас дрочка запрещена, если ты не знал.
– Не важно, они могут это сделать за углом, в туалете или дома.
– Все, закрыли тему! – Уже начинаю злиться.
Да, Глен прав, если б он оплатил все наши долги с Челси, то решил девяносто процентов всех наших проблем. Однако, я не хочу этого, поскольку какая разница, кому отдавать деньги: банку или Глену. В любом из случаев, мне пришлось бы работать. И несмотря на все минусы, озвученные Гленом, мне нравится моя работа. Я занимаюсь тем, что любила и люблю с самого детства. Я танцевала. Каждый раз, выходя на сцену перед богатенькими снобами, я закрываю глаза и представляю, что нахожусь в тренировочном зале и танцую для своего удовольствия.