– Прости… – Глен поджимает губы. – Но телефон мы поедем сегодня и купим. Ты же без него как без рук.
Вот уж точно. В этом Глен прав на все сто.
***
После университета, как и обещал друг, мы едем в салон Apple Store[3], и Глен с доплатой приобретает мне более новую модель айфона, поскольку последнюю версию я наотрез отказываюсь принимать. И то, я обещаю вернуть ему все до цента, когда рассчитаюсь по всем долгам в этом месяце, край в сентябре.
После Глен отвозит меня домой, а в двенадцать ночи за мной приезжает рабочий автомобиль, принадлежащий закрытому элитному стриптиз-клубу «Black Velvet»[4].
– Сэм, – я почти влетаю в кабинет владельца закрытого клуба, – давай договоримся, что ты или твой менеджер будет хотя бы звонить и уточнять, могу ли я выйти? А не сообщать мне за десять часов, что я заменяю кого-то из девушек.
– Ну ты же смогла. И разве ты не говорила, что ты нуждаешься в деньгах.
– Сэм, я летом пахала, как проклятая, – злюсь я. – Думаешь, если бы мне не нужны были деньги, я бы так вкалывала, будто это мой клуб. И мы договорились. И сколько ты заработал на мне за летний сезон, или уже забыл?
– Хоуп, сядь, – Сэм указывает на стул, – я сказал Лине, чтоб она вызвала тебя, поскольку эти клиенты не скупятся на чаевые, а тебе нужны деньги. И они были счастливы, узнав, что Сандру заменишь ты.
– Они в курсе, что я не раздеваюсь и не танцую приват?
– Да, Хоуп, – Сэм закатывает глаза, – эта информация даже висит при входе. – В тоне мужчины сквозит неприкрытый сарказм. Естественно, этой информации нигде не висит, но все клиенты отчетливо знают о моих правилах и правилах клуба.
«Black Velvet» отличается от любого другого стриптиз-клуба тем, что в нем имеется членство, как в гольф клубе. Попасть в него не так и сложно, для этого тебе понадобится друг, родственник или протеже, кто является завсегдатаем. Завсегдатаями же была кучка Ричи[5], кто изначально и спонсировал данный клуб, создавая для себя место, где можно отдохнуть, посмотреть на красивые женские тела, танцующие эротические танцы, и обсудить бизнес.
Никаких наркотиков, никакого секса и никаких денежных махинаций со сделками. Также все придерживалось анонимности. Девушки подписывали договор о неразглашении о клиентах, в свою же очередь девушки танцевали в масках, и им запрещалось их снимать, как и спать с клиентами за пределами стен клуба, собственно, и в клубе тоже.
Каждую девушку отвозили домой, как и привозили в клуб. Все девушки были защищены. Имелось и особое правило – никакой видеосъемки. При входе охрана забирала любые гаджеты, на которые можно заснять все происходящее в стенах клуба, в том числе и телефоны. Плюс, кругом камеры, – любое неловкое движение, и ты уже за бортом. Дополнительный тариф – приватный танец. При условии, если девушка согласна. Никаких рук, никаких поцелуев, никаких прикосновений к танцовщицам. Девушкам же разрешалось касаться клиентов в допустимой мере, как и танцевать на коленях, если, конечно, клиент желал раскошелиться настолько.
Для меня же имеется целый VIP-зал. Полукруглый огромный кожаный диван с небольшими столиками возле каждого посадочного места. В центре располагается небольшая круглая платформа с шестом, где я и танцую. Мой наряд выглядит не как у всех остальных девушек. Спортивный топ, короткие шортики, наколенники и ажурная маска на лице.
Я с детства обладала природной гибкостью, на высоте владела своим телом и могла выполнять самые сложные элементы. В школе состояла в команде по акробатической гимнастике, пока не заработала травму, выбившую меня из команды. На карьере спортсменки был поставлен крест. А я так надеялась, что смогу попасть в университет на повышенную спортивную стипендию, но увы. Майами славится частными университетами, не особо желающими платить повышенную стипендию за одно лишь хорошее обучение и активное участие в студенческой жизни. В спорт, где нет места слабому звену, я не вернулась, но нашла свое новое увлечение – танцы на пилоне.
В одной из студий меня заметил Сэм и предложил работу. Впереди маячило поступление в университет, неприподъемная плата за обучение, и я согласилась на особых условиях. Сэма все устроило, особенно, когда я в первую же неделю сделала ему кассу.
Как оказалось, для пресыщенных мужчин стало в диковинку смотреть на девушку более целомудренного вида.
Спустя месяц у меня даже появилось «имя», один из клиентов назвал меня «Дикой Орхидеей». Так я стала жемчужиной Сэма, приносящей ему больше денег за ночь, чем все девушки вместе взятые. Так что да, я могла говорить с ним на равных.