Дальше отряд двигался вдоль берега Кардонны – пограничной реки – пока не достиг предгорий Скалистых гор, оставив по правую руку бескрайние мшистые равнины и коварные топи Байрамских болот, раскинувшиеся на сотни кемов по левому берегу реки и простирающиеся от гор до самого моря. Здесь, в верховьях Кардонны, отряд перебрался через реку и остановился на первый большой привал. Впереди предстоял ещё более длинный и тяжёлый путь вдоль предгорий по пересечённой местности. Их ждали крутые каменистые холмы, глубокие ущелья и густые леса, полные непуганых хищников.
– Отсюда до Истоков дней семь-восемь пути, если всё пройдёт благополучно, – рассказал проводник вечером, когда все расположились на ужин вокруг костра. – Двигаться нужно на восток, слегка забирая влево… В любом случае, если идти на восток, то рано или поздно упрёшься в Туссан. Его никак не минуть. Он, как и Кардонна – граница, только между Лексвудом и теми землями, что лежат дальше на восток. Что там – я не знаю. Никогда не был в тех краях.
– Ты так говоришь, словно собираешься нас покинуть, старик, – взглянул с подозрением Аверс.
– Я говорю это на всякий случай… Мало ли что. Мы в краю опасностей и неожиданностей… Если вдруг захотите вернуться, дорога вам известна. А если решите продолжить путь, то отсюда не заблудитесь.
– Мы наняли тебя, чтобы ты провёл нас к Истокам, а не рассказывал о дороге. Так что никаких «вдруг».
Элиот не принимала участия в разговоре, но внимательно прислушивалась, «мотая на ус» то, что понимала. Инстинкт Бессмертной подсказывал, что в их «дружеской» компании что-то не так. Уверена она была только в Алхантере, так как ясно читала его желания и помыслы – затащить её в постель любым способом, и Стасе – мальчишка полон тайного обожания и преданности, так как видел в госпоже друга, защитника и старшего товарища. У остальных было муторно на душе. Они что-то замышляли, но что, Элиот понять не могла.
Наконец, в один из дней, выехав на вершину холма, путники увидели широкую равнину. С одной стороны её ограничивали крутые скалы с тёмными пятнами ущелий, извергавших ревущие пенистые потоки, впадавшие в небольшое круглое озерцо, обрамлённое высоким густым тростником. С южной стороны озера выбегала тёмно-зелёная лента, извивалась, словно змейка, исчезая вдали, под тёмной сенью леса, ограничивавшего долину с другой стороны.
Проводник протянул руку в сторону водопадов:
– Истоки.
Затем указал на речку-змейку:
– Туссан… А там, – рука взмахнула в сторону тёмной полосы леса, – Лексвуд.
Равнина, простиравшаяся от гор до лесов, была открытой, и просматривалась от края до края. Лишь одинокие деревья и небольшие рощицы темнели на изумрудном бархате покрывавшей её травы. Между ними бродили группки каких-то животных, плохо различимых с такого расстояния.
Отряд спустился с холма и направился к самой большой роще, расположенной недалеко от озера. Трава в долине была высокой и густой. Лошади с трудом передвигались, утопая почти по брюхо. Поэтому, когда случайно набрели на звериную тропу, свернули на неё без колебаний.
Алхантер и Аверс ехали впереди. За ними следовал проводник и помощники охотников, грузовые лошади, Стас, и замыкала кавалькаду Элиот. Это была неверная расстановка. Лучше бы Элиот ехала первой, ведь, как Бессмертная, она предчувствовала подстерегающую опасность. Но виолка скрывала свой новый статус и возможности. Она маскировалась под обычного человека. Потому и случилось то, что случилось.
Из густой травы донёсся звук борьбы, потом пронзительный визг, и на тропинку, прямо под ноги коня Алхантера, выскочил небольшой зверёк. Увидев неизвестных гигантов, он попятился и зашипел, как рассерженная змея. Лошадь охотника, и так напуганная внезапным появлением зверушки, присела на задние ноги. А после злобного шипения взвилась на дыбы и забила в воздухе передними копытами.
На беду, вслед за зверушкой на тропку выскочил похожий на волка хищник. Испуганно клацнув зубами, он тут же ретировался, скрывшись в траве. Но конь Алхантера, обезумевший от страха, закусил удила и рванул в сторону, не разбирая дороги. Всадник пытался его остановить, но ничто не действовало на ошалевшее животное. Оно неслось вскачь, куда глаза глядят.
Внезапно лошадь пронзительно заржала и скрылась в траве, только подковы сверкнули на солнце. Элиот первой опомнилась и бросилась на помощь товарищу. За ней помчались Аверс и проводник.
Они быстро отыскали бьющуюся в агонии лошадь. По-видимому, нога её провалилась в норку, а при падении она сломала шею. Неподалеку лежал Алхантер, вылетевший из седла. К счастью, он оказался жив. Элиот тщательно ощупала его и обнаружила закрытый перелом ноги. В остальном он был цел, если не считать небольшой ссадины на лбу.