Увидев Элиот, вышедшую «к ветру», роаз приподнял голову и внимательно посмотрел большими выпуклыми глазами. Элиот замерла от неожиданности. Такого размера змею девушка видела впервые в жизни. Она запросто могла придушить её или утащить на дно. Как бороться с гадом, виолка не знала. Тут не поможет ни айосец, ни даже полноценный меч. Роазы не только маститые душители, у них смертельный укус. И, несмотря на размеры и массивность, двигаются очень быстро.
Элиот начала медленно отступать. Роаз отреагировал на движение: поднял голову выше, открыл пасть с тонкими ядовитыми клыками и предупреждающе зашипел. Девушка замерла.
Из шалаша донёсся шум. Потревоженный гад вздрогнул и начал медленно распускать кольца тела. Вдруг Элиот заметила кончик стрелы, медленно высовывавшийся сквозь тростник, покрывавший шалаш. Роаз тоже заметил его, резко повернул голову, открыв пасть шире, и зашипел ещё громче. И тут же получил смертоносный снаряд в горло. Наконечник пробил нёбо и череп гада, но тому было как будто нипочём. Он бросился на Элиот. Но той хватило реакции, чтобы отскочить. В руке тут же оказалась рукоять айосца, с которым девушка не расставалась даже ночью. Но лезвие скользнуло по крепкой шкуре роаза, не нанеся ему вреда.
Змея снова атаковала. Элиот подпустила её ближе, схватила левой рукой за шею у самой головы и крепко сжала. Кольца мускулистого тела тут же обвились вокруг ног и талии, сдавливая с неимоверной силой. Но виолка не стала ждать, пока змея задушит её, а нанесла сильный и точный колющий удар по черепу. Закалённое стальное лезвие пробило кость и вынесло гадине мозг. Но кольца ослабли не сразу. Только спустя несколько минут агонии, роаз издох и отпустил жертву. Девушка вздохнула с облегчением.
Из шалаша показался Алхантер с луком в руках.
– Ты цела?
В голосе мужчины звучала неподдельная тревога.
За время похода бывшая рабыня и бывший хозяин сблизились. Отношения окрепли во время болезни. Алмостец испытывал благодарность к виолке за заботу и лечение. У девушки взыграло женское чувство «бабьей жалости», когда привязываются к тому, кого опекают.
– Спасибо за помощь, – улыбнулась Элиот. – Твоя стрела ослабила её. Иначе я не справилась бы.
Алхантер подковылял ближе, переступая через мясистые кольца, и взял девушку за руку.
– Я реально испугался… Вот, послушай, как сердце до сих пор стучит…
Он прижал девичью ладонь к своей груди. Но Элиот и без того слышала, как колотится его сердце. Или, и правда, от испуга, или от вожделения, которые вызывала близость виолки.
Элиот сама чувствовала некое возбуждение. То ли от волнения, пережитого во время схватки, то ли ей передалось вожделение Алхантера. А может, сказалось длительное воздержание. Бессмертное тело требовало периодического сброса излишков нереализованной энергии, особенно в утреннее время. И сексуальной в том числе. А Элиот постоянно подавляла её. И тут она прорвалась в самое, казалось, неподходящее время.
Словно кто-то толкнул девушку в спину. Она обхватила мужчину за шею и впилась в губы агрессивным поцелуем. Алхантер растерялся, но только на миг. Пользуясь моментом, тут же увлёк её в шалаш. Едва проснувшегося Стаса шокировала бесстыдная картина лихорадочно срывавшей с себя одежду парочки, и он опрометью выскочил наружу. Но там его ожидало не менее шокирующее зрелище мёртвой змеи. Скрывшись на носу, он опустился на бухту верёвки, и, насупившись, ждал, пока затихнут разносившиеся над утренней рекой страстные вскрики и стоны.
Туссан ещё больше разлился, принимая в себя притоки с левого берега. Вода стала прозрачней и поменяла цвет, очистилась от мути и водяных растений. Русло углубилось, течение стало сильнее. Плот продвигался уже со скоростью бегущего человека.
Дни проходили скучно и однотипно: ловля рыбы, бесцельное валяние под солнышком, созерцание поднадоевших пейзажей. Разнообразие вносили только занятия любовью. В Элиот проснулась ненасытная хищница. Оседлав Алхантера, она отдавалась страсти утром, в полдень и вечером. Бедному Стасу пришлось перебраться на нос, поставив себе отдельный шалаш, чтобы не мешать голубкам предаваться безудержной похоти.
Вначале мужчина с удовольствием отдавался желаниям пассии. Но потом ненасытность виолки начала его утомлять. К тому же, раздражала ведущая роль женщины. Всё же Алхантер был алмостец. А в Алмосте женщины считались людьми второго сорта, как на Оллине мужчины. В данном случае столкнулись две противоположные культуры. Постепенно любовь превратилась в борьбу. Каждый хотел главенствовать, никто не желал подчиняться. Начали возникать разногласия, мелкие ссоры, и, как следствие, всё закончилось скандалом. Быстро вспыхнувшая любовь так же быстро и угасла. Вчерашние страстные любовники держались отчуждённо и общались через Стаса. На плоту появился третий шалаш.