Покончив с реорганизацией, дворецкий приступил к госпоже. Он настоял, чтобы она научилась подобающе вести себя за столом, пила правильное вино и вкушала только свежую пищу. Организовал по-новому рабочий день, пересмотрел список посетителей. Тех просителей, вопросы которых могли решиться на местах, отправил к соответствующим чиновникам. Оставил только важные государственные дела. У Элиот появилось больше личного времени, которое она с удовольствием проводила в компании нового слуги или в тренировочном зале, так как в последнее время совсем забросила упражнения.
Когда виолка в первый раз пригласила Сэбастина составить ей компанию в фехтовании, дворецкий безмерно удивился. Затем сдержанно поинтересовался:
– Миледи забавляется поединками?
– Да… Забавляюсь, – скрывая улыбку, ответила девушка. – Вдруг в жизни пригодится?
Элиот прошла в Фехтовальный зал – продолговатую комнату, уставленную высокими зеркалами и увешанную всевозможным оружием: мечами, топорами, пиками, алебардами и иными, знакомыми и незнакомыми, приспособлениями для нападения и обороны, свезёнными Санхаром со всего света. Взяв два тренировочных меча с затупленными лезвиями, протянула один дворецкому:
– Покажи своё мастерство.
– Слушаюсь, миледи, – склонил голову мужчина, скрывая улыбку.
Элиот взмахнула клинком несколько раз, разрабатывая кисть и проверяя вес и балансировку оружия. Затем встала в позицию и кивнула:
– Начнём!
Сэбастин сразу же, без предупреждения, ринулся в атаку. Но, словно наткнулся на стену, встретив уверенную глухую оборону. Некоторое время виолка сдерживала атаку, отбивая все выпады и наслаждаясь сменой эмоций, отражавшихся на, всегда бесстрастном, лице мужчины. Сначала это было скрытое превосходство, затем удивление, переходящее в изумление, а потом откровенное восхищение. Отступив и опустив оружие, он воскликнул:
– Кто вы, миледи?
– Виолка, – рассмеялась девушка.
Опустившись на колено и низко склонив голову, дворецкий продолжил:
– Простите мою дерзость! Я, по глупости своей, считал вас нежной аристократкой, забавы ради берущей в руки смертоносное орудие. Как я был глуп и самонадеян!
– Вас ввела в заблуждение моя одежда, – Элиот распахнула халат, и мягкий шёлк скользнул к её ногам. Под роскошным нарядом скрывалось другое облачение: узкий короткий лиф и лёгкие шаровары. Такое одеяние, обычно, носили алмостские наложницы. Но Элиот костюм понравился за лёгкость и раскованность. Он не стеснял движений, что в поединке немаловажно.
Взгляд мужчины буквально прикипел к полуобнажённому телу госпожи, и Бессмертная впервые уловила в его душе нечто, кроме обычного почтения и послушания.
– Продолжим? Прошу вас, не сдерживайтесь. Иначе я вас накажу! – пообещала Элиот, и теперь сама перешла в атаку.
Сэбастин оказался отличным фехтовальщиком. Но его мастерство не могло равняться с виольским. Острие меча Элиот, словно оса, жалило соперника, то в шею, то в грудь, то в руку. Хотя лезвия были затуплены, сквозь одежду мужчины в нескольких местах проступила кровь, а на щеке алела царапина. Но, несмотря на явное превосходство виолки, принц продолжал упорно сражаться. Его упрямство понравилось девушке. «Свард!» – пронеслось в голове. Несгибаемый и стойкий, как меч.
Она отступила и опустила клинок.
– Благодарю, сударь. Вы прекрасный соперник. Надеюсь, это не последняя наша тренировка.
Сэбастин молча склонил голову, переводя бурное дыхание.
Элиот смотрела на растрепавшиеся тёмные волосы, на румянец, выступивший на матовой коже, на бисеринки пота, стекавшие по лицу, на вздымающуюся широкую грудь, обтянутую чёрным шёлком, и внезапно ощутила влечение. Но не желание обладания, а нежную привязанность. Впервые дворецкий заинтересовал её, как мужчина. До этого она относилась к нему, как к забаве. Странному заморскому чудаку.
Отбросив клинок, девушка приблизилась и провела рукой по намокшей от крови одежде.
– Раздевайтесь, – приказала. Дворецкий удивился, но повиновался. Куртка и запятнанная алым рубашка полетели на пол, обнажив рельефный торс.
Положив ладонь на шею, Элиот требовательно надавила, заставляя мужчину наклониться, как для поцелуя. Ни один мускул не дрогнул на его лице, хотя в карих глазах промелькнуло удивление. Но вместо лобзания, девушка провела языком по царапине на щеке. Из рассказов Санхара она знала, что слюна Бессмертных целительна для смертных. Не желая, чтобы на пригожем лице Сэбастина остался шрам или просто отметина, она тщательно её вылизала. Затем, то же проделала с остальными ранами. Дворецкий стоял, как истукан, только лёгкая дрожь пробегала по коже. В душе боролись удивление, смятение, непонимание, возбуждение и природная сдержанность.