И Иштван учился. Хотя те знания, что он получал, не казались ему полезными и нужными обществу. А когда дело дошло до практики…. Выяснилось, что причинить боль чужим и незнакомым людям не так уж и сложно. Особенно если знать, что в случае отказа то же самое будет сделано с твоими родными.
И Иштван учился, став лучшим из лучших. Шесть долгих лет, показавшихся ему бесконечностью. Потом получил свое первое назначение, где блестяще себя проявил. Затем второе и все последующие. О талантливом и не знающем жалости инквизиторе, всегда добивавшемся своего, заговорили. Теперь его приглашали специально. А уже через пару лет он сам придирчиво выбирал случаи, с которыми был согласен работать. Всю свою блестящую карьеру инквизитор строил с одной единственной целью - перестать, наконец, зависеть от вышестоящих. И в какой-то момент он понял, что цели своей достиг.
Теперь у него было достаточно денег и связей, чтобы … уйти, забрав с собой жену и ребенка.
Вот только спасти своих родителей Иштван не успел. К своему стыду один из лучших инквизиторов Конфедерации слишком поздно узнал, что большая часть сообщений, получаемых им от родных, была хорошо сфабрикованной фальшивкой. Все обещания, что правительство давало когда-то юному Иштвану, оказались заманухой, рассчитанной на наивных и преданных дурачков, еще в четырехлетнем возрасте заучивавших Трактат о Чистоте наизусть.
Мать умерла уже через два года после начала его учебы. Отец продержался чуть дольше и скончался в нищете все в том же грязном квартале, в крохотной комнатушке, из которой было продано все, включая электропроводку. Иштван много раз спрашивал себя потом, что ему мешало хоть раз домой приехать? И много лет спустя он дал себе честный ответ: он не хотел возвращаться в свое убогое прошлое, к простым и недалеким людям, по недосмотру судьбы ставшим его родителями. Предпочел любить их издалека, потому что так было проще.
Этот обман стал последней каплей, переполнившей чашу терпения Иштвана. И он постарался начать новую жизнь на Сидарусе, очень удачно выиграв рудник и имение в карты. По прискорбному стечению обстоятельств, все участники той партии в скором времени нашли свою кончину, в той или иной степени естественную, и никто из бывших знакомых отследить теперь уже Лорда Мэйдина, воспользовавшись этой ниточкой, не мог. И все бы ничего, вот только Гаим становиться Леди наотрез отказалась и сбежала, оставив мужу длинное послание, в котором выплеснула всю ту боль, что испытывала, будучи женой холодного и жестокого инквизитора.
Он, конечно же, нашел свою семью. Но на Сидарус не забрал: хотя женщина в это и не верила, Иштван слишком любил Гаим, чтобы удерживать силой. А потом умерла и она, оставив пятнадцатилетнюю дочь одну в маленьком домике на бедной аграрной планете - такой далекой, что ее название ни разу не слышали в Центральных Мирах. Иштван дочь забрал и привез на Сидарус. И в том, что случилось дальше, мог винить только себя.
Мэйдин обошел бьющееся в агонии тело с боку, и прицелился Дайлети в голову. Рука дрожала, и Иштвану пришлось взять бластер двумя руками. Бывший инквизитор искренне полагал, что лучшим выходом для всех станет милосердный выстрел из бластера мальчишке в лоб. С близкого расстояния. Чтобы не мучился.
Три месяца назад Мэйдин так бы и поступил.
А сейчас он, злясь на самого себя, отбросил оружие в сторону, обернулся к подбежавшей Мите и спросил, удивляясь и ровному тону своего голоса, и вообще тому, что сумел разжать челюсти:
- Как это остановить?
Он ждал, что Природа вокруг будет сходить с ума. Но вокруг было тихо, и только слышались перешёптывания за спиной: Псы и телохранители разгоняли любопытных.
Мита уже деловито копалась в своем саквояже. Наивный Мэйдин пригласил ее сегодня в имение, чтобы перед Состязанием сделать Кириму несколько инъекций, укрепляющих иммунитет, а также парочку прививок, подозревая, что устроители Состязания могут не ограничиться видимой угрозой. Что ж, лекарства пришлись как нельзя кстати. В отличие от того раза, когда Иштван привез Суона в клинику, сейчас Мита спокойно и уверенно вкалывала ему смутно знакомые инквизитору препараты. Которые, как ни странно, подействовали.
Дайлети сломанной куклой обмяк на песке, и Мэйдин, наконец, решился до него дотронуться. И едва не отдернул руку - таким горячим было тело мальчишки. А руки, наоборот, как ледышки. И носогубной треугольник - синий, и под глазами черные круги.