- Ну, что на этот раз? – устало спросил он ученика, протягивая тому полотенце и кружку с горячим чаем. Кирим не взял ни то, ни другое.
- Я убил ребенка, Джиран, - ответил он наставнику и ушел в ванную.
Глава 15.
Следующий приказ явиться в хозяйский дом, поступивший почти десять дней спустя, Кирим воспринял так спокойно и равнодушно, что Джиран не выдержал и наорал на него:
- Ты сам-то далеко ушел от той девчонки? Кто мне здесь твердил, что скорее сдохнет, чем под Мэйдина ляжет? А?!
Обо всем, что произошло, он узнал только от хозяина, Кирим об инциденте в ресторане говорить наотрез отказался.
- Дело не в этом, Джиран, - покачал головой Суон. – Не в том, что она сделала…. А в том, чего не сделал я!
- Какой прок в том, чтобы умереть там вдвоем? Или тебе было бы легче смотреть, как ее поджаривают на медленном огне за убийство Лорда?! И знать, что ты следующий?! Тебя что, дома совсем не ждут?!
- Ждут, - с неожиданной теплотой в голосе отозвался Дайлети. – Меня. А не то дерьмо, в которое я здесь превращаюсь! – закончил он резко и вышел за дверь.
На этот раз Кирима переодели в черное с золотом, словно поиздевавшись над тем костюмом, в котором он когда-то - сейчас казалось, что это было миллион лет назад - прошел Церемонию и стал Принцем. Жилетка не застегивалась и была такой короткой, что едва закрывала грудь. Пояс широких штанов начинался на пол ладони ниже пупка и был расшит золотом так же плотно, как и жилетка. Волосы Кирима Сэраи намочила и намазала гелем, от которого прямые тяжелые пряди пошли частой волной. Рабыня собрала их в высокий свободный хвост, скрепила фигурной заколкой, а затем сбрызнула готовую прическу спреем с золотыми блестками, золотом же мазнула Кирима по губам и векам.
Мэйдин вновь закрепил маску на лице раба и застегнул на его запястьях и над локтями массивные золотые браслеты, купленные в прошлую поездку в город. Потом провел пальцем по телу Суона – от впадины между ключиц до пояса штанов и проговорил, довольно жмурясь:
- Теперь ты похож на настоящего невольника, - и, повернувшись к Сэраи, приказал:
- Брысь, женщина!
Та быстро и бесшумно ушла из комнаты, даже не собрав свои вещи. А Лорд обнял Кирима, равнодушно стоявшего у зеркала, и привлек к себе. Раб не сделал ни малейшей попытки отстраниться, только резко отвернулся, и губы Мэйдина лишь мазнули его по щеке.
- Все еще упрямишься, да? – беззлобно спросил Лорд, не выпуская Суона из кольца рук. – А ведь я не такой уж плохой хозяин! Я мог бы поступить с тобой, как Лаади с той несчастной девочкой….
- Что Вам мешает? – безразличным тоном спросил Кирим, глядя в сторону.
- Мне так не интересно, - объяснил Мэйдин и отстранился, расцепляя руки. – Поехали!
В этот день Мэйдин снова был в Цитадели: на этот раз дольше, до самого вечера. Потом он отправился на бездарное представление домашнего театра Лорда Рэссита, где Кирим, сидя у Мэйдина на коленях, был вынужден терпеть шарящие по его телу руки. На его счастье, в импровизированном зрительном зале царил полумрак, и остальные не могли видеть, что выражение его лица в такие моменты мало соответствует образу «домашнего любимца». Суон несколько раз ловил себя на том, что взглядом ищет что-нибудь острое или тяжелое.
На сцене актеры разыгрывали какую-то любовную драму, судя по убогости ее сюжета, автором был сам хозяин дома. Отличительной особенностью представления была его пошлая откровенность: все постельные сцены были отыграны «вживую». Автор позаботился, чтобы зрители могли увидеть все в мельчайших подробностях, включая два «изнасилования» главной героини. Кириму показалось, что он просто смотрит порнофильм, поставленный на сцене.
Во мраке зрительного зала пахло потом и похотью. Справа и слева от Мэйдина приглашенные Лорды уже раскладывали своих «любимцев» на диванах, вокруг раздавались стоны и влажные шлепки.
Дайлети никогда не отличались особой строгостью нравов, но то, что происходило здесь и сейчас, не вызывало у Кирима ничего, кроме чувства брезгливого отвращения. Как ни странно, он чувствовал, что и Мэйдин лапает его больше для вида, нежели чем испытывая настоящее возбуждение.
Лаади тоже был в зале. Суон видел его массивную тушу в дальнем углу. Жирный Лорд был один – не успел, видимо, найти себе новую жертву. И, судя по его нервным, дерганым движениям, был очень этим фактом расстроен.
Если бы Кирим попал на Сидарус до Академии и службы в разведке, то наверняка умер бы здесь день на третий. Потому что тогда искренне считал, что помогать нужно всем и всегда. Осознание того, что нельзя спасти всех и сразу, доходило до юного изгнанника медленно и болезненно. Постепенно он научился отворачиваться, когда было нужно, и проходить мимо. Но не сказать, чтобы он был очень рад приобретенному умению. И не гордился им.