- Ладно, - вздохнул Лаади. - Раз ты молчишь, а от твоей крови мне пользы никакой, придется пойти сложным путем.
Глаза Дайлети расширились теперь уже в совсем непритворном ужасе: из шкатулки Лорд достал горсть кристаллов - уменьшенные копии тех, что венчали жезлы Эльзэдэ. Кирим сразу узнал их характерное радужное сияние и формы, казалось бы, плывущие перед глазами. Словно камни мелко вибрировали.
- Ч-что эт-то? - у Кирима зуб на зуб не попадал от нехороших предчувствий.
- Подарок, - охотно ответил Лаади, любовно оглаживая кристаллы и пересыпая их из ладони в ладонь. - От друзей…
Что это за друзья, он мог уже не объяснять.
- Даже жаль, что придется потратить такую красоту на такое убожество, как ты, - скривился Лорд. Он подошел к кольцам и закрепил первый камешек в выемке возле левой руки Кирима, следующий - занял свое место у правой, еще два - в ногах, а пятый кристалл со щелчком вошел в углубление по центру ошейника.
Шестой радужный камешек Лаади зажал в кулаке и вновь уселся в кресло.
- Не передумал? Не хочешь рассказать мне, что с тобой случилось, Дайлети, и как ты дошел до жизни такой, что шрамов на тебе, как на конфедерате - пехотинце, и ты лижешь зад Мэйдину?
Кирим молчал. Ему хотелось бы думать, что из гордости и природного упрямства. Но в глубине души он знал, что в тот момент у него все слова застряли в горле от страха.
И тогда Лаади закрыл глаза, посылая кристаллу мысленный приказ.
Когда Кирим и Тэор вытаскивали полицейский корвет из измерения Ангелов, Принц Семи Миров ни секунды не колебался, доверяясь Смотрителю. Душа Дайлети, что колодец - сколько вычерпаешь, столько потом и прибавиться. Главное, чтобы не досуха. Больно, конечно, до жути, когда перекачка энергии идет вот так, напрямую, как они тогда сделали. Но жить можно.
У Лаади беречь недо-Дайлети причин не было никаких. Как и Дара, чтобы понять, когда пора остановиться. Пока Кирим мог еще хоть что-то видеть, не провалившись в темный туннель, наполненный бесконечной мукой, он следил за тем, как менялось лицо жирного Лорда, расплывшееся в гримасе экстатического блаженства. Ему показалось, что сквозь слои жира и дряблую кожу проступили очертания совсем другого человека: сильного и здорового мужчины, зарабатывавшего себе на хлеб с маслом охотой на Единых с Природой.
Занятые своими ощущениями, ни Лорд, ни Дайлети не услышали странной возни за толстой металлической дверью. И вылетевшее из пазов полотно для них обоих стало большим сюрпризом. Грохот вывел Лаади из транса, Кирим дернулся на цепях в последний раз и затих, уставившись на дверной проем. На пороге комнаты, в дыму, стоял Мэйдин – с перекошенным от злости лицом и боевым бластером в руке.
Лаади вскинул руку с кристаллом, направляя ее на Суона, и… получил сгусток плазмы в затылок от Мэйдина, не ставшего разбираться, что жирный Лорд собирается сделать с его рабом. Тело шлепнулось лицом вниз, произведя едва ли не больше шума, чем рухнувшая до этого дверь. По полу покатился выпавший из его руки кристалл. Кирим проследил за ним взглядом до самой стены и потерял сознание.
Мэйдин преступил порог комнаты, рукой отогнал от лица дым, огляделся, увидел, что Лаади сделал с Киримом, и грязно выругался, пожалев, что убил старого врага так быстро и безболезненно, испугавшись, что тот, зажатый в угол, прикончит мальчишку. В комнату прошли другие Лорды.
- Итак, господа, - сказал им Мэйдин. – Мой раб, действительно, у Лаади. Так что все по закону. И этот урод, – он пнул тело ногой, - и все его имущество теперь мои!
- Кхм, - Лорд Рэссит прикрыл рот и нос шелковым платком. – Что ж, мы засвидетельствовали законность Ваших действий, Председатель. Хотя Вы сильно рисковали из-за какого-то раба!
- Дело не в рабе! А в той наглости, с которой Лаади его у меня украл, убив при этом моих людей! – возразил Мэйдин и повернулся к своим охранникам: - Снимите мальчишку! Быстро!
- Мы, пожалуй, пойдем, - проговорил Лорд Мито. – Здесь паленым мясом воняет!
Охрана уже справилась с креплениями на руках и ногах Кирима, а также с цепочками, тянувшимися к ошейнику. Мэйдин взялся за грубое металлическое кольцо, заменившее на шее Кирима то тонкое и изящное изделие на мягкой подкладке, которое использовал для своего раба сам Иштван. От прикосновений Суон очнулся и открыл глаза. Он попытался что-то сказать, но не успел. Застежка щелкнула, из замка выскочила игла и кольнула Кирима в шею. Он вздрогнул, захрипел и забился в судорогах, царапая ногтями свое горло.