- Флайер ко входу! – рявкнул Мэйдин на охранников и сам подхватил на руки тело, крепко прижимая его к себе, чтобы Кирим не дотягивался руками до своей шеи.
На полпути к клинике тело на руках у Лорда трепыхаться перестало.
- Нет-нет-нет! - возмутился Иштван, трясущимися руками пытаясь нащупать пульс на шее раба. Либо его не было вовсе, либо он был так слаб, что совершенно не прощупывался. - Только не сейчас и не так!
Губы Кирима раскрылись в последней попытке глотнуть драгоценного воздуха, все краски с его лица словно смыло, и он обмяк на коленях хозяина, чтобы через несколько секунд вновь затрястись в судорогах. Мэйдин зло и резко ударил его кулаком в грудь, не задумываясь, заденет ли при этом ожоги. Раб дернулся, с хрипом втянул в себя воздух и снова заметался. Иштвану опять пришлось держать Суона за руки, чтобы он не разодрал себе горло или вены ногтями.
На крыльцо маленькой одноэтажной клиники навстречу Мэйдину с его ношей выбежала сама доктор Кан. Показывая дорогу к нужной палате, она успела провести над телом Кирима портативным сканером. Ее глаза округлились, когда она считала показатели, но Лорд этого не заметил, потому что не сводил напряженного взгляда с лица своего раба. Даже под ноги особо не смотрел.
- Клади его сюда, Иштван, - блондинка указала ему на капсулу, в которой пациент мог не лежать, а висеть, поддерживаемый антигравитационным полем.
- Сделай уже что-нибудь, Мита! – нервно поторопил ее Мэйдин, отступая на шаг. Теперь Кирим не мог навредить себе. – Хотя бы раниум ему вколи! Он же умирает!
- А раньше ты об этом подумать не мог? – доктор продолжала невозмутимо возиться с настройками капсулы.
- Ты что, решила, это я с мальчишкой такое сотворил?! – возмутился Лорд. – Это жирный ублюдок Лаади постарался!
Кирим метался в капсуле, пытаясь вырваться из энергетических захватов, и часто и поверхностно дышал. Его глаза были широко и невидяще распахнуты, взгляд ни на чем не фокусировался, а пальцы впустую когтили воздух – поле удерживало его руки.
- Ну же, Мита!
- Я не могу ему ничего вколоть! И даже ожоги обработать! В его теле – само достраивающийся синтетический яд. Но на твое счастье, какого-то нужного компонента в организме этого мальчика яду не хватило, чтобы убить его моментально!
- Он выживет?
- Раз сразу не умер, то, скорее всего, да! Организм с отравой справится и выведет ее естественным путем. Но…. Бедный мальчик! - Мита успела многого насмотреться на Сидарусе, но привыкнуть так и не смогла. Не посчитала нужным. И позволительным для себя. - Как его зовут?
- Кирим! – буркнул Мэйдин. Он прислонился к стене и скрестил руки на груди. И только теперь заметил, что пальцы у него в крови. В крови Суона….
Мита присела на стульчик в изголовье капсулы и легонько сжала правую руку пациента в своих узких ладошках. Его длинные цепкие пальцы тут же стиснули ее руку.
- Кирим! – позвала блондинка. – Кирим! Послушай меня!
Дайлети метался среди бесконечного и безмолвного пространства. Яркий свет, казалось, выжигал сетчатку, и такой же безжалостный белый огонь сжигал его тело изнутри, превращая каждое мгновение существования в агонию, растянутую в вечность. Где-то вдали раздался переливчатый звон серебряных колокольчиков. Потом он приблизился, сделался громче, впился в уши невыносимым звоном, и Единый с Природой попытался зажать уши руками, но обнаружил, что это физически невозможно. Его тело, истерзанное и измученное ядом, оставалось где-то далеко. Там, откуда едва слышно доносился незнакомый голос, звавший кого-то по имени.
«Кирим, - шептала женщина. - Кирим!»
«Она меня зовет? - удивленно спросил себя Дайлети. - Но почему так? Это ведь не мое имя! Почему Кирим?»
Единый с Природой отвлекся от постороннего шума и сосредоточился на звуках, идущих извне.
«Кирим, - повторил он, словно карамельку катая слово во рту. - Кирим. Кир….»
- Я знаю, что тебе сейчас очень больно, Кирим! - продолжала звать Мита. - Но ты должен сосредоточиться и посмотреть на экран над тобой хотя бы в течение нескольких секунд!
Суон сморгнул, словно только сейчас сообразил, что от него хочет эта странная женщина, с трудом остановил взгляд сначала на ее лице, а потом, сделав над собой явное усилие, взглянул наверх. Какое-то время ничего не происходило, но затем его и без того расширенные зрачки заполнили собой всю радужку, черты искаженного болью лица поплыли, глаза закрылись, а тело, избавленное, наконец, от страданий, расслаблено обмякло.
- Что это было? – поразился Мэйдин.
- Гипносон, - пояснила доктор, укладывая руки пациента вдоль тела. – Раньше, до появления раниума, не всегда можно было применить наркоз или обезболивающее. Пользовались такими вот капсулами.