- Прости меня, Эс’схэлехх! – качнул седой головой Раскани. – Мне казалось, за семьсот прожитых на свете лет я чему-то научился, но сегодня я имел несчастье убедиться, что остался таким же дураком, как и в пору своей юности.
- Что? Вы? Сделали? – еще раз раздельно спросила Лилан. Она опустилась на колени возле мужа и осторожно коснулась его щеки, убирая с лица прилипшие пряди волос.
- Я пытался помочь Киру, вспомнить причину его Изгнания, - признался Дамир.
- И как успехи? – мрачно поинтересовалась Принцесса, глядя на старого Дайлети в полоборота. Кирим на ее прикосновения никак не реагировал и был больше похож на восковую куклу, чем на создание из плоти и крови. Арес участливо лизнул хозяина в лицо, но даже шершавый влажный язык, наждачкой прошедшийся по щеке, не заставил Единого с Природой прийти в себя.
- Я получил несколько больше того, на что рассчитывал, - Дан-эли потер виски и поморщился.
- Но прямо сейчас-то зачем было это делать? – слезы навернулись на глаза помимо воли Принцессы. Она смотрела на лицо Кирима, даже в таком состоянии напряженное и сосредоточенное, словно он спал и видел кошмарный сон, из оков которого никак не мог вырваться. Она уставилась хроху в глаза и попросила: - Арес, воды!
Понятливый зверь тут же подскочил и потрусил на яхту.
- А ты не догадываешься, девочка? – горько усмехнулся седоволосый Дайлети. – Скоро те шестеро вернутся. И состоится суд. Если бы речь шла об обычном Дайлети, разве стал бы я так рисковать? Но Кир – уже изгнанник. Как думаешь, что будет, если его сочтут виновным?
Лилан показалось, что сердце пропустило пару ударов. Будущая посредница знала, что для оступившегося Шэар’ри существовало лишь одно наказание – смерть.
- Дошло, да? – Дан-эли прочитал все мысли Принцессы на ее исказившемся лице. – Так ты все еще сердишься на меня за попытку стереть с твоего Дайлети метку?
- Кирим – не мой Дайлети! – отчаянно мотнула головой Лилан. Вернулся Арес, бережно сжимая в клыкастой пасти бутылку воды из запасов, приобретенных на Кашшуре. Хрох положил свою ношу на колени Принцессе и снова преданно улегся у тела своего хозяина.
- Да что ты говоришь! – ехидно отозвал Дамир. – Твой зверь считает иначе. Он признал тебя полноправной хозяйкой. А такое возможно, только если этот Дайлети полагает, что ты – его пара. Не буду скрывать – мне безумно интересно, как так вышло, что при всем при этом вы - не любовники, но это, конечно же, уже не мое дело.
- Вот именно, совершенно не Ваше! - подтвердила девушка, сражаясь с тугой крышкой.
Дамир забрал у нее бутылку, ловко открыл ее и тут же вылил все содержимое Суону на лицо. Тот дернулся, закашлялся от попавшей в нос воды и довольно резко сел, несколько ошалело осматриваясь. Обнаружив рядом с собой целую и невредимую Лилан, он заметно расслабился и успокоился. Однако взгляд, брошенный им на Единого, вызвавшегося быть его защитником на суде, был далек от благодарного.
Тот сразу же вскинул руки, признавая свою неправоту, и даже немного отодвинулся, на случай, если взглядом молодой Дайлети не ограничится. Но тот не планировал растрачивать силы перед ответственным мероприятием, и молча ушел на яхту переодеваться и приводить себя в порядок перед возвращением соплеменников.
Те воспользовались для повторного визита небольшим шаттлом, посадив его на противоположном от «Эмори» участке поляны. Серьезные и даже немного торжественные, соплеменники Кирима молча расселись полукругом у костра. Кирим устроился напротив, сев на пятки по левую руку от Дамира. Знаком он показал Аресу место рядом с собой и поймал вопросительно-умоляющий взгляд жены. По правилам, посторонним на суде присутствовать не полагалось. Но с формальной точки зрения, Лилан таковой и не являлась.
- Лилан Алари – студентка Института Взаимодействия и мой стажер, - представил ее Кирим остальным, обойдясь полуправдой. – Я прошу у вас позволения для нее остаться.
Единые с Природой переглянулись, и Эрик медленно кивнул, выражая общее согласие. Лилан села рядом с Аресом и обняла крепкое поджарое тело зверя, ища у него поддержки и спокойствия, которого ей самой сейчас очень недоставало. Она по лицу мужа видела: тот предпочел бы, чтобы она ушла. Чтобы не слышала того, что сейчас будет сказано на залитой послеполуденным солнцем поляне. Но он сам не оставил себе пути к отступлению. Лилан знала его истинное имя. Какой смысл был в том, чтобы скрывать от нее что-либо при таком раскладе?