Не дождавшись появления наследника к ужину и вынужденный вкушать пищу в гордом одиночестве, не считая Рохосов, Ривран позволил себе поинтересоваться у верных телохранителей, где носило Его Высочество. В душу закралось нехорошее подозрение, что Принц все-таки удрал с Острова, но его тут же развеял оперативный ответ. Кирим находился на берегу, в обществе молоденького морского дракона. Плавал, нырял и жарил на небольшом костерке выловленных в водах океана моллюсков. И, конечно же – как можно было подумать иначе – извинялся за пропущенную трапезу – увлекся и забыл о времени.
Пища резко потеряла все свои вкусовые качества. Ривран заставил себя сделать глубокий вдох и медленный выдох, а потом все же доесть стейк до конца. Чай он попросил подать в спальню. Учитывая свои планы на завтра и более чем ранний подъем, он решил не усугублять ситуации и не дожидаться возвращения Кирима во Дворец.
Спалось Королю в эту ночь плохо, если не сказать, что совсем никак. Заснул он только под утро, и первым делом после пробуждения обеспокоился местонахождением Его Высочества. Рохосы, связанные в единую сеть, а потому имевшие возможность подключиться к зрительным рецепторам любого из своих «коллег», тут же доложили, что Принц вот уже пятнадцать минут как совершает утреннюю пробежку.
Ривран бросил тоскливый взгляд за окно. Весь горизонт заслоняла сплошная стена мелкой мороси. Существовала примета, что дождь в начале путешествия сулил удачу. А еще в Семи Мирах говорили, что дождь – это невыплаканные слезы Единых с Природой. Чему верить, Ривран так до конца и не определился.
Кирим появился на взлетной площадке, когда Ривран одной ногой уже стоял на трапе шаттла. Дождь, решивший, по-видимому, все же устроить Королю достойные проводы, лил по-настоящему щедро. Упорно игнорировавший отражающее поле, а потому промокший до нитки, Суон так неожиданно вынырнул из струй дождя, что Ривран непроизвольно шарахнулся в сторону от размытой фигуры. Хотя, стоило, конечно, немного подумать: раз Рохосы не шелохнулись навстречу неожиданному визитеру, значит, опасности тот не представлял. Но холодный разум – это одно, а расшатанные нервы – совсем другое.
- Ты меня напугал, - признался Ривран наследнику, когда тот шагнул в зону действия отражающего поля.
- Я заметил, - в тон ему отозвался Дайлети и коснулся пальцами ладони Короля.
Тот ощутил нечто наподобие теплого всполоха, пробежавшего по телу. И тут же почувствовал, будто с плеч свалился тяжкий груз, а из глаз, наконец-то, исчез песок, который не получилось истребить ни холодным душем, ни крепким кофе.
– Простите меня за вчерашнее, - покаянно проговорил Суон, разрывая физический контакт.
- Я тебя не виню, - в знак своей искренности он опустил руку Кириму на плечо. Жар разгоряченного тренировкой тела ощущался даже через мокрую одежду. – Нам всем тяжело в последнее время.
- Удачи вам с Нимерис сегодня, - Дайлети одарил своего Короля бледной тенью улыбки. – И будьте осторожны по пути – Алдан не прощает беспечности!
- Пока я с Нэллой-илли, об этом можешь не волноваться. Ты же ее знаешь – шаг в сторону – побег, прыжок на месте – провокация! – отшутился Ривран и добавил уже совершенно серьезно: - Когда встретишь вечером Росану, обними ее за меня, хорошо?
- Обязательно, - пообещал ему наследник и отступил. Под проливным дождем, снова стеной обрушившимся на Суона, его фигура казалась размытой и расплывчатой, словно в дымке Изменения. Вопреки здравому смыслу, у Короля Семи Миров вдруг появилось гадостное ощущение, будто он видит приемного сына в последний раз. Он едва заставил себя подняться по трапу и дать приказ на взлет.
***
Подловив себя на том, что уже в третий раз перечитывает один и тот же абзац проекта приказа о мобилизации и совершенно не улавливает смысла, Суон досадливо смахнул все открытые окна со своего рабочего стола и со вздохом откинулся в кресле. Он разрывался между желанием немедленно связаться с Ривраном и боязнью помешать ему и Нимерис в самый ответственный момент. Точное время начала они не обговаривали, а тянуться так далеко Даром Кирим не стал из-за опасения привлечь к Алдану совершенно ненужное сейчас внимание Ангелов. И вынужденное неведение сводило его с ума.
То ли Дайлети не очень качественно закрылся, и до Росаны долетели обрывки его эмоций, то ли Королеву и без него снедало такое же беспокойство, однако закатный час застал их входящими на центральный балкон из разных дверей. Со сходным выражением лиц они синхронно посмотрели на затянутое тучами небо. При этом Дайлети совершенно точно знал, что в это время суток и из этой точки Алдан не виден, но все равно поддался общей нервозности.