- Мы будем рядом, - Росана опустила руку приемному сыну на плечо и легонько сжала пальцы.
- Это-то меня и беспокоит! - проговорил Кирим едва слышно, опускаясь обратно на подушки.
- Смелее, Кай-эли, - поторопила его Нимерис.
И она, и Тэор были правы: Кирим боялся – только не за себя, а за других. За всех тех, кто собрался сейчас в его спальне. Никого из них он хоронить не хотел, даже Смотрительницу, как бы та к Принцу не относилась. Но они словно не понимали всю серьезность ситуации. И, если королевскую чету и бывшего Смотрителя еще можно было понять, то почему Нимерис не желала трезво оценить грозящую им опасность, было совершенно неясно.
- Тэор, а мой отец…, - предпринял Суон последнюю попытку остановить это безумие.
- Если бы Кай считал, что это плохо скажется на тебе или на нас, то давным-давно оставил бы нам четкие инструкции на этот счет, - успокоил его Тэор. - Не тяни, это совсем не больно!
Кирим в смятении окинул взглядом комнату, словно надеялся, что в последний момент что-то произойдет, и не придется этого делать, но на него с надеждой смотрели четыре пары глаз. Суон медленно провел пальцем по губам, чтобы Отвар попал на слизистую, и снова прислушался к своим ощущениям. Тэор был прав: больно не было.
Принц Семи Миров улыбнулся светло и отрешенно, упал на подушки и перестал дышать….
Все попытки Исцеления заканчивались, даже не успев толком начаться. Нимерис и Тэор ощущали, что вся сила их Дара просто ухает безрезультатно в пустоту, не оказывая на тело Принца ни малейшего воздействия. И тогда они изменили стратегию.
Рыжий Дайлети зажал Его Высочеству нос, накрыл его губы своими и сделал выдох, заставляя легкие Принца работать. И отстранился, позволяя Нимерис несколько раз ритмично нажать на его грудную клетку, вслух отсчитывая ритм.
Они повторяли свои действия раз за разом, пока в спальню не ворвались Рохосы, куда лучше Единых с Природой оснащенные для проведения реанимации. Один из них тут же разорвал на принце футболку, чтобы второй мог приложить к его обнаженной груди ладони.
Ривран едва ли не силой тащил Росану прочь из спальни. Кажется, Королева что-то кричала при этом и тянула к приемному сыну руки, но Тэор не слышал ее, погруженный в Слияние.
Четыре с половиной минуты….
Пять….
Рохосы деловито суетились вокруг, почти полностью скрыв Кирима от глаз двух Дайлети. Но им необязательно было его видеть. Они чувствовали….
Семь минут….
Восемь с половиной….
Сколько физическая оболочка может прожить без души? К каким последствиям это приведет?
Тэор прокручивал в голове эти вопросы, не будучи уверенным, что хочет получить на них ответы, особенно на практике. Он стиснул голову руками и глухо застонал.
Никогда прежде Слияние не было таким полным и абсолютным.
Безграничная Вселенная приняла его в свои объятия, как родного, сделав даже не частью себя, а позволив вобрать себя целиком. И это было невообразимо…. Немыслимо…. Никакие эпитеты не смогли бы описать то, что Дайлети чувствовал под действием Отвара. Ощущения были за гранью всего, что ему доводилось прежде пережить, даже открыв в себе ангельскую сущность. Экстатическое удовольствие накатывало волнами и грозило смыть все, что он еще считал собой.
Не стесненный более физической оболочкой разум легко парил среди бесконечного пространства Вселенной, без труда перемещаясь из одной ее точки в другую, стоило только того пожелать.
Семь планет, величественно вращающиеся вокруг своей звезды, были похожи на мобиль, что когда-то висел над кроваткой маленького Кира. Сейчас он ясно помнил и эту первую в его жизни игрушку, и маленький дом в месте слияния двух рек, и планету, дорогу к которой все забыли. Дайлети по привычке потянулся к разноцветным шарикам рукой, осознал, что тела, как такового у него больше нет, и засмеялся. И смех его зазвенел сотнями серебряных колокольчиков.
Хотелось прикоснуться к ярким шарикам и заставить их вращаться немного быстрее. Или в обратную сторону. Он почти дотронулся до одного из них, но тут увидел крохотную блесточку на его поверхности. Она ярко мерцала и тянула к себе, как магнит. Кириму потребовалось некоторое время, чтобы привыкнуть и сориентироваться. И вспомнить, кто он, собственно говоря, такой, и зачем здесь находится. Легкое мысленное усилие - и Дайлети приблизился к манящей искорке, чтобы разглядеть получше, что она собой представляла.
Обнаженная девушка сидела на краю постели и расчесывала волосы, укрывавшие ее словно плащом. Она водила по волосам широким гребешком и тихонько что-то напевала. Мелодия показалась знакомой Единому с Природой. Он замер, пытаясь вспомнить, где мог раньше ее слышать, а заодно пристальней всмотрелся в черты лица девушки.