Лилан отошла в сторону, наскоро заплела волосы в свободную косу и теперь стояла, стараясь не очень откровенно разглядывать «гостя».
- Мне раньше казалось, что Переход не осуществить без Зова, - все же заметила она, не сдержав любопытства.
- Верно, - несколько смущенный ее информированностью, Кирим против воли потянулся к тыльной стороне ладони, где скрывалась причина всего произошедшего - если у Его Величества и случится инфаркт, то будет он исключительно на совести Его Высочества! – и послал Королю короткое успокаивающее сообщение. – Но бывают и исключения.
- Расскажешь? - вскинулась девушка, и тут же виновато опустила глаза. - Прости, совсем забыла о вежливости! Я - Лилан! - она протянула Принцу маленькую ладошку, выпростав ее из рукавов халата, посчитав, что самый опасный момент миновал, и теперь до Единого с Природой можно было безбоязненно дотронуться.
- Кирим! - назвался он, легонько сжимая ее пальцы. - Извини за мое вторжение. Я не очень-то контролировал процесс Перехода.
- Ничего страшного, - немного смущенно улыбнулась дочь наместника Алари, очень живо напомнив Единому с Природой себя двенадцатилетнюю. Кутаясь в куртку, одолженную ей Киром взамен изорванного термокомбинезона, она с такой же улыбкой благодарила его за свое спасение во льдах Алдана. Но сейчас девушка его, конечно же, не узнавала. Слишком много лет прошло. Да и Дайлети тогда не убирал щиток с лица, а динамик искажал его голос. - Зато я теперь такую курсовую напишу!
Ее слова основательно Суона смутили: он опустил глаза, комкая в руках ткань покрывала. Меньше часа назад он полагал, что увидит будущую Принцессу во сне, и у него будет полно времени придумать проникновенную речь на тему долга перед Отечеством и всего прочего. Но вот он сидел перед своей будущей женой, кутаясь в ее же одеяло, и понятия не имел, как сообщить ей причину своего несвоевременного появления в ее спальне.
Лилан истолковала его смущение по-своему:
- Я сейчас! - кинулась она из комнаты. - Поищу тебе какую-нибудь одежду….
Она опять убежала, оставив Кирима внимательно разглядывать правую кисть. Для молодых и неопытных Единых Переход был подобен второму появлению на свет: они приходили на Зов в чем мать родила и первые мгновения были дезориентированы и испытывали далекие от приятных ощущения. То ли опыта у Кирима прибавилось, то ли тело сроднилось с маской и Символом, но и то, и другое уцелело. Впрочем, если учитывать, что этим артефактам ничего не сделалось при проявлении ангельской сущности, удивляться тут было нечему.
Вернулась с охапкой одежды Лилан.
- Думаю, Аркон не обидится, если я одолжу тебе это, - не очень уверенно заявила она. - Он все равно большую часть времени ходит в форме! Тебе дать наладонник?
Кирим отрицательно качнул головой. Он не закрывался, и потому позволил себе надеяться, что Нимерис и Тэор были в состоянии понять, что произошло с Принцем и где он в данный момент находится.
- Тогда одевайся! Я подожду в холле.
Дайлети какое-то время сидел, смотрел на закрывшуюся дверь и думал о том, что не допустит, чтобы в Семи Мирах хозяйничали Ангелы или Их приспешники. Потому что никто не имел права покушаться на это.
Чистоту.
Доброту.
Невинность.
Доверчивость.
Он разглядывал комнату дочери Наместника Вильма, в которой смешались детство и мир взрослых. За одной из подушек, пахнувшей цветами и ванилью, пряталась плюшевая игрушка с огромным бирюзовым бантом на шее. Если Кирим ничего не напутал в мифологии, это был единорог. На полке кукольная парочка, трогательно державшаяся за руки, соседствовала с серьезными бумажными изданиями трудов, посвященных психологии взаимодействия людей и Дайлети. На маленьком столике с зеркалом выстроилась целая коллекция ароматов в разноцветных флакончиках самых причудливых форм и материалов. У окна стоял мольберт с незаконченным рисунком. Среди мастерски выписанных снежных вихрей Кирим с изумлением разглядел едва намеченную морду «подснежника». А в самом углу картины примостились две прорисованные пока что лишь карандашом фигурки: та, что побольше, прикрывала собой маленькую. Лилан помнила…. Все еще помнила Алдан. В деталях и подробностях. И постоянно возвращалась в памяти в те три дня, что провела среди снега и льда с Дайлети, так и не показавшем ей лица и не назвавшем своего имени.