Огур, несмотря на предосторожности, тоже ее услышал и перевел на девушку мутный взгляд, от которого Лилан передернуло. Зверь качнулся на лапах в ее направлении, и вдруг молниеносно извернулся на месте, оказавшись у Дайлети за спиной. Взмах огромной лапы, и Кирим выгнулся, коротко вскрикнув, когда острые когти оставили на его теле четыре кровавые полосы. Но мгновение шока длилось не долго – Дайлети уже поворачивался, выставляя вперед левую руку для защиты, а правой выдирая из ножен на поясе блеснувший на солнце клинок. Но ударить он не успел. Арес стремительно прыгнул из-под руки Лилан прямо на огура, сбив огромного хищника с лап, и два зверя покатились по траве, раздирая друг друга зубами и когтями.
Лилан зажала себе рот обеими руками, чтобы не закричать, увидев, как Кирим без раздумий кинулся в гущу свары. Рука с ножом взлетела дважды, и дважды рыкнул от боли огур, но нож длинною в ладонь, позаимствованный в хозяйстве гостеприимных поселенцев, не мог нанести бурому зверю серьезных ран. Жалобно взвизгнул Арес, когда огромные челюсти сжались у того на хребте….
Дернулся и затих….
Огур мотнул башкой, отбрасывая от себя не опасного больше противника, и налетел на Кирима, на долю секунды отвлекшегося на тело четвероного друга, бившегося в конвульсиях под раскидистым деревом.
Суон успел встретить прыгнувшую на него тушу ножом, но и огур извернулся в полете. Клацнули челюсти, захрустели под зубами кости, и брызнула кровь. Дайлети упал на колени и выронил нож. Огур неохотно выпустил его плечо из пасти, позволив жертве упасть на траву, и перевел взгляд испещренных красными прожилками глаз на замершую на границе поляны девушку. Зверь чуть присел на задние лапы, готовясь к прыжку, подобрался и… рухнул замертво.
- Кирим! – Лилан преодолела разделявшее их расстояние едва ли не быстрее, чем хрох до этого в прыжке. – Кирим! – позвала она снова, и осторожно перевернула окровавленное тело. Дайлети открыл глаза практически сразу, и тут же снова их закрыл, с хрипом втягивая в себя воздух. Огур почти оторвал ему левую руку в районе плеча, и в развале раны отчетливо виднелась кость. Но кровь уже не шла, а значит, процесс регенерации Кирим контролировал. И должен был обязательно поправиться. Вот только…
- Помоги встать! – потребовал Суон у Принцессы. – Арес… живой… надо…
Это была очень плохая идея, но отказать раненому Единому Лилан не могла, а потому послушно подставила плечо. Домиком, пошатываясь как пьяные, они добрались до затихшего в луже крови хроха, где и свалились. Кирим дотянулся до шеи друга самыми кончиками пальцев уцелевшей руки и закрыл глаза, отдавая всю силу Дара умирающему Аресу. Лилан смотрела, как затягиваются раны Ареса, и открываются те, что оставил на теле Кирима огур. И беззвучно плакала, зная, что помочь не сможет никак. Только время покажет, справится ли Дайлети и с чужими, и со своими ранами. И инфекцией, что попала вместе со слюной бешеного зверя им обоим в кровь.
Лилан вернулась к туше огура, подобрала окровавленный нож, вытерла его о бурую шерсть и вернулась к мужу. Она срезала с Единого с Природой остатки разодранной рубахи, сняла у него с пояса чудом уцелевшую флягу и тонкой струйкой стала промывать раны. Колодезная вода была всяко лучше гнили с зубов и грязи из-под когтей. Сначала четыре полосы на спине, потом плечо. Вода кончилась очень быстро, и Принцесса вспомнила, что совсем рядом нес свои воды по дну оврага ручей.
Она встала и осмотрелась. Отойти от Дайлети и хроха было очень страшно: и потому, что за каждым кустом виделся очередной бешеный огур, и потому что фантазия наперебой с даром предвидения нашептывали, что стоит ей уйти, как случиться непоправимое – Дайлети устанет бороться за свою жизнь и перестанет дышать. Девушка решительно мотнула головой, положила нож так, чтобы Кириму было удобно схватить его, если что, правой рукой, покрепче вцепилась во флягу и направилась к оврагу.
Чистую рану затянуть проще, чем инфицированную, а резаную – легче, чем рваную. Ожоги поддавались регенерации хуже всего. Любое применение Дара подразумевало энергетические затраты. Постулаты, зазубренные в Университете, навязчиво крутились в голове у Лилан, заставляя поторопиться.
После любого мало-мальски серьезного исцеления Единые с Природой нуждались в восстановлении потраченных ресурсов. Еда и вода были самым доступным средством для этого. Корзинка с бутербродами осталась на злополучной поляне, но Лилан запросто ее отыщет, когда вернется. Сейчас она жалела, что собиралась в лес не так ответственно, как ее муж. И взяла у Элен только малюсенький «грибной» ножик. И то только после объяснений о важности сохранности грибницы. Лилан и в голову не пришло прихватить с собой еще одну флягу или какие-то другие вещи, необходимые для выживания в лесу. Зачем, если рядом Дайлети?