— Они уже начали, — сказала я. — Не в открытую, но смертей стало больше.
Пару секунд я подбирала слова.
— Из того, что доступно нам, людям, это выглядит как просто рост статистики. Больше аварий, больше пожаров, больше «несчастных случаев». Но если смотреть в сумме слишком много для обычного фона.
Майкл уже открыл рот:
— Ну мало ли, кризисы, стрессы, экология.
Сара подхватила:
— Да, у нас каждый год кто-нибудь говорит, что «люди стали чаще умирать», это можно под что угодно подогнать.
Боб поднял руку, как на планёрке, но так, что оба сразу заткнулись.
— Например, тот пожар в торговом центре, — сказал он. — Может он быть их рук дело?
Я кивнула.
— Сайлас говорил, что да, — ответила я. — Что если сравнить с другими годами, смертность уже поползла вверх не настолько, чтобы паниковали официально, но достаточно, чтобы это заметили те, кто смотрит внимательно.
Боб чуть нахмурился.
— Хорошо. Это легко проверить, — сказал он. — Есть же открытые данные. Статистика смертности по годам, причинам.
— Есть же этот их National Mortality Statistics Center, — Боб хмыкнул, вспоминая. — Национальный центр статистики смертности, там по годам всё лежит.
Он наклонил голову к телефону, начал что-то быстро набирать в поиске.
Энн придвинулась ближе и тоже уткнулась взглядом в экран рядом с Бобом. Сара и Майкл сидели напротив, ждали, не лезли.
— Так, — пробормотал Боб. — Общая смертность за год, ага.
Провёл пальцем по экрану, потом коротко хмыкнул.
— Вот. В этом году смертность выросла на семь процентов по сравнению с прошлым.
— Это мало, — тут же сказала Сара. — Могут быть колебания, куча факторов.
— Мало, но уже что-то, — кивнул Боб.
Майкл вздохнул:
— Ладно. Не ноль, уже интересно.
Боб оторвался от телефона, посмотрел куда-то мимо всех:
— Я недавно общался со старшими из пожарных, — сказал он. — Помните Смита? Сейчас в доме престарелых. Он мне тогда сказал, что пожаров стало больше, чем когда служил он. И такие тяжёлые в плане жертв.
Он перевёл взгляд на нас.
— Помимо торгового центра был ещё тот огромный склад, а ведь возгорание было из-за поджога.
— Да, я подтверждаю, — сказала Энн, чуть покраснев. — Я тогда была с Бобом.
Она замялась на секунду, потом добавила:
— Но если ангелы существуют, разве они не могут просто щёлкнуть пальцами и будет пожар? Зачем поджигатель?
— Лори мне объясняла, что всё не так работает, — вмешался Йен. — Они не могут напрямую влиять и убивать людей. Это всегда идёт через согласие или через чей-то выбор.
Сара фыркнула:
— И какой же дурак согласится, чтобы он сгорел?
Майкл хмыкнул, уже расслабляясь:
— Да, вариант «подпишите здесь, чтобы вас поджарили» как-то не продаётся.
Только Энн и Боб молчали. По их лицам было видно: они всё ещё держатся за рациональность, но где-то внутри уже допускают, что ангелы и демоны могут быть не только в книжках.
Я подхватила историю Йена:
— Сайлас говорил, что чаще это демонические сделки, — сказала я. — Например, кто-то просит убрать конкурента или «наказать виноватых» или сделать так, чтобы объект точно сгорел ради страховки, земли, денег.
Я пожала плечами.
— И вот у тебя уже есть человек, который согласен на пожар на чужую смерть. Но мир не работает так, чтобы огонь аккуратно обошёл всех лишних.
Сара посмотрела на Боба и Энн, прищурилась:
— Что с вами, ребят? Вы как будто им верите.
— Я допускаю, что такое может быть. Зачем Йену и Мари нам врать? Йену я вообще всегда доверял. А ты, Майкл, разве нет? — Боб пожал плечами.
Майкл вздохнул:
— Да, Йен никогда меня не подводил, но поверить во всю эту чепуху очень сложно.
Энн тряхнула головой:
— Я понимаю, что хочется верить, что есть только людское зло и всё. Но мысль, что нас хотят уничтожить ангелы, это совсем не то, чему меня учили в католической школе.
Боб крепче сжал её руку:
— Мы с Мари, можно сказать, потомственные пожарные. Мой отец много чего рассказывал. В детстве я, конечно, ему верил, а когда вырос, решил, что он просто надышался дымом и ему мерещилось.
— Я себя чувствую, как в лагере, когда сидишь у костра и слушаешь страшилки, — Сара чуть вздрогнула. — Так, а ваши демоны Лори и Сайлас придут?
Я уже набрала в грудь воздуха, чтобы сказать «да, придут», но слова так и не вышли.
Воздух в комнате начал сгущаться. Сначала почти незаметно, как перед грозой, когда небо ещё чистое, а что-то внутри уже знает, что скоро хлынет.
Лампа под потолком едва заметно мигнула. Тени по углам потемнели, собравшись плотнее, как пролитые чернила.