Роберт, тридцать один. Светлая щетина, тёмные волосы, чуть растрёпанные, как будто он постоянно за них хватается. Карие глаза с теми самыми морщинками в уголках, которые появляются у людей много переживших.
Широкие плечи, сильные руки, на левой шрам от старой аварии. Одет просто: футболка, худи, джинсы.
Он поначалу отшучивался, прятал страх за сарказмом. Но когда речь зашла о чужих детях, маска слетела. В нём был тот тип ответственного упрямства, за который люди обычно платят дорого: если он решил, что человек «свой», то он не отступит.
Пару душ в списке оказались несовершеннолетними. Слишком маленькими для такой войны, даже по меркам ангелов и демонов. Мы оставили их в покое.
Я знаю демонов, для которых это не стало бы аргументом. «Возраст условность», «если душа сильная, какая разница». Для меня разница была. Я мог играть с взрослыми, но не с теми, кто ещё даже не понял правил.
Мари долго молчала после одной такой встречи, сидела на подоконнике, смотрела, как дождь стекает по стеклу, и сжимала в руках кружку, которая давно остыла.
— Мы могли бы, — начала она.
— Нет, — сказал я. — Могли бы не значит должны.
Она кивнула, хотя внутри у неё всё спорило. Но это была та граница, через которую даже я пока не был готов переступать.
Остальные отказались: кто-то вежливо, кто-то с матами, кто-то с молитвами, кто-то сделал вид, что не слышит нас вовсе. И, к сожалению, заставлять мы не могли.
Я видел, как каждый отказ больно отзывается в Мари, как она пытается не показывать, что ей страшно за тех, кто говорит «нет». Как смотрит им вслед в подъезде, в кафе, на пустой улице ночью и тихо шепчет что-то себе под нос. Я не всегда слышал слова, но понимал суть.
Я не утешал. Люди почему-то думают, что после тысяч лет мы знаем правильные слова, но нет. Я просто оставался рядом, пока ей становилось хоть чуть-чуть легче. Иногда это работало лучше любых речей.
Наверняка вам интересно, как проходила наша интимная жизнь с Мари. Вы же люди любите подглядывать туда, где кто-то пытается быть счастливым, несмотря на конец света.
Эти недели я старался оставаться с ней каждую ночь, когда это было возможно. Не потому, что не мог без секса, с этим у демона никогда не было проблем.
А потому, что я не знал, сколько нам отмерено с Мари вместе. И я не хотел терять ни дня.
Я знаю цену телу, желанию, зависимости. Всё это давно часть моей работы. Но с ней всё было про «успеть». И это, пожалуй, пугало меня сильнее ангелов.
Мы засыпали не как в книгах: не всегда обнявшись, не всегда в идеальном свете свечей. Иногда в одежде, уставшие, попросту сваливались на кровать после очередных визитов к людям.
Иногда наоборот, слишком бодрые, перенаполненные страхом и желанием, цеплялись друг за друга так, будто мир держится на коже, на дыхании, на её пальцах у меня на шее.
Я не буду вам пересказывать подробности. То, что происходило между нами, было не про позы и трюки. Оно было про то, как её сердце ускоряется, когда я прижимаюсь губами к ключице; как она тихо смеётся, если я позволяю себе быть мягче, чем положено демону; как её взгляд темнеет в полумраке комнаты, когда она шепчет моё человеческое имя человеческое.
Каждую ночь я отмечал: вот ещё одна и ещё один день, который у ангелов пока не получилось у нас украсть.
Всего мы нашли около восемнадцати человек из списка Ариона. Он только пожал плечами и сказал, что наверняка их больше, часть скрывается, часть ещё не проснулась, часть делает вид, что всё это не про них.
Семь душ вместе с Мари те самые, кого Арион выделил как ключевых. Разного возраста, разного опыта: кто-то едва вышел из подросткового состояния, кто-то прожил достаточно, чтобы понимать цену каждому дню.
Но у всех внутри было то, что нужно: запас ярости, любви, боли.
Арион дал нам список. Мир дал нам людей. И за эти несколько недель стало ясно: спасать этот мир будут не «идеальные» души, а вот такие со шрамами, усталостью, дурным характером и сомнением.
И это, пожалуй, давало нам больше шансов, чем любая армия ангелов.
Отдельно стояла команда «пожарных», как я их про себя называл: Энн, Йен, Боб, Сара и Майкл.
Обычные люди, если вообще можно так говорить о тех, кто добровольно влезает в войну между демонами и ангелами. Они не светились силой, но вокруг них собирались решения, и это куда страшнее любой магии.
Со стороны демонов у нас было не так уж мало. Я, Лори, Кайрос, Наам, Хаам, Варак, Бериал и Малвира: те, чьи имена знали и в аду, и на небесах, даже если вслух старались не произносить.