— Ностальгируешь? — спросил я.
— По этому? — фыркнула Саманта. — Я сюда прихожу, когда всё уже сломали. Не перепутай.
Впереди пространство просто разошлось, как дверь, которой тут не было секунду назад. Мы вышли в зал.
Моро я узнал сразу. Этот свет я уже видел однажды в зале суда: крылья, прожжённые золотом изнутри, сила, от которой у нормальных существ подгибаются колени. Сейчас он был без крыльев, в чём-то нейтральном, но ощущение оставалось.
Чуть левее стоял другой ангел, взгляд острый, как скальпель. Я уже видел эти глаза.
Наши глаза встретились.
— Мы уже виделись, — сказал я. — Святой Пётр. Детское отделение.
— Я помню, — ответил он тем же ровным голосом. — И всё так же считаю, что тебе не место рядом с теми, кто у меня под защитой.
— А я всё так же считаю, что вы слишком легко решаете, кто под защитой, а кто под списание, — пожал я плечами. — Так что у нас тут старый спор, только зал другой.
Крылья за его спиной едва заметно дрогнули.
— Хватит, — сказал Моро.
Он не повысил голос, но воздух стал плотнее, будто кто-то убавил кислород.
— Сайлас, — произнёс он. — Саманта.
— Моро, — кивнул я. — Отдел чистки и переписывания.
— Отдел восстановления баланса, — спокойно поправил он. — Тем, чем ты никогда не занимался.
— Зато я вижу, что именно вы собираетесь восстанавливать, — ответил я.
Саманта шагнула вперёд, даже не глянув на меня.
— Формально, — сказала Саманта, — вы собираетесь изменить порядок перехода душ в масштабах. Это мой участок, поэтому я здесь.
Один из ангелов справа от Моро заговорил. Узкое лицо, голос как нож:
— Мы собираемся вернуть порядок. Человечество зашло слишком далеко, много боли. Система не выдерживает.
— Конкретнее, — сказала Саманта. — Я не подписываю то, что сформулировано общими словами.
Он чуть прищурился, но ответил:
— Снижение численности. Ускорение ухода тех, чья жизнь становится непрерывным страданием. Ограничение вмешательств, которые продлевают то, что надо было завершить.
— Красиво, — хмыкнул я. — А по-честному вы хотите сделать мир меньше и тише.
Ангел из больницы отвёл взгляд в сторону, словно видел там свои палаты.
— Ты не стоял там, где мы, — тихо сказал он. — Детские отделения. Катастрофы. Город за городом, где воздух пропитан болью. Ты видишь их по одному. Мы всех.
— Да, — кивнула Саманта. — И каждый из этих потом проходит через меня. Сколько бы их ни было, это их путь. А вы сейчас обсуждаете, кому вообще не позволить дойти до точки смерти.
— Мы говорим о профилактике, — вмешался третий. — О том, чтобы сократить поток до допустимого.
— Вы говорите о том, чтобы заранее отсечь тех, кого вы назвали «лишними», — парировал я. — Без права спросить их самих.
Моро какое-то время молчал, глядя на нас поверх светового круга.
— Мы говорим о выборе меньшего зла, — произнёс он. — Если позволить всему продолжаться, мир рухнет сам. Если вмешаться, то часть будет спасена.
— Спасена кем и для чего? — спросила Саманта. — По чьей шкале «ценности» вы собираетесь отбирать?
Ответа сразу не последовало. В зале стало тише, чем до этого.
Наконец заговорил Моро:
— Вы оба говорите, как будто у вас есть ресурс принять всё, — произнёс он. — Но ни твой отдел, Саманта, ни твой, Сайлас, не справляются уже сейчас. Вы латаете дыры. Мы предлагаем перестроить конструкцию.
Он слегка повёл плечом.
— Мы слишком долго наблюдали, — сказал Моро. — Пытались корректировать точечно. Результат ты видишь сама.
— Вижу, — кивнула Саманта. — И вижу, что никто из вас ни разу не спустился вниз и не спросил у людей, готовы ли они на вашу «перестройку».
— Они не видят картины, — отрезал узкий. — Поэтому не могут голосовать.
— Удобно, — заметил я. — Сначала не даём информации, потом говорим «вы недостаточно информированы, чтобы решать».
Моро на секунду прикрыл глаза, собираясь с формулировкой.
— Решение уже принято, — произнёс он. — Механизмы запущены. Мы не собрались здесь, чтобы обсуждать «да» или «нет».
— А зачем? — спросил я. — Чтобы уведомить?
— Чтобы предложить вам место внутри процесса, — спокойно ответил он. — Смерть, как контролирующий орган, ты как тот, кто умеет работать с теми, кого всё равно не удастся сохранить. Вы можете уменьшить ущерб или стоять в стороне, пока всё будет происходить без вас.
На секунду мне даже захотелось рассмеяться.
— То есть, — медленно уточнил я, — вы решили снести больше половины мира, а нам великодушно предлагаете раздавать каски у входа?
— Грубое сравнение, — сказал узкий.
— Зато точное, — парировала Саманта. — Вы хотите, чтобы я официально подписала то, что противоречит самому смыслу моей работы. И чтобы он, — она кивнула в мою сторону, — помог вам убирать обломки.