Красивый день, идеальное небо, трава по колено и две армии, которым предстоит решить, сколько людей будет жить дальше.
Ангелы какое-то время просто смотрели на нас сверху вниз, как на странную экскурсию.
— Правда? — негромко сказал Моро. — Люди?
Он даже не повысил голос, просто сделал акцент.
— Вы всерьёз думаете, что они нас одолеют?
Где-то в их строю кто-то коротко фыркнул. Пара ангелов откровенно усмехнулись. Один купидон, стоявший ближе к ним, демонстративно закатил глаза, но промолчал.
Я почувствовал, как рядом у Йена напряглись плечи, Боб выдохнул сквозь зубы, а Мари сжала кулаки.
Моро перевёл взгляд туда, где стоял Арион со своими.
— Арион, — впервые за всё время в его голосе появилось едва заметное удивление. — Ты не с нами.
В этих четырёх словах было больше разочарования, чем злости, как у начальника, который обнаружил, что самый надёжный сотрудник внезапно подал заявление «по собственному желанию».
Арион выдержал паузу, стоял спокойно, только взгляд был земной и усталый.
— Я с теми, — сказал он, — кого вы готовы списать ради удобства.
Он на секунду посмотрел на своих ангелов и купидонов, потом на людей, душ, демонов и ведьм.
— И с теми, кто держит мир на собственной шкуре и берёт на себя грязную часть работы.
Саманта сделала шаг вперёд, встала между нами и ангелами, даже не пытаясь изображать дипломатичность.
— Я не хотела в этом участвовать, — сказала она. — Хотела остаться тем, кто только фиксирует последствия. Но, — она чуть повернула голову в мою сторону, — Но если выбор между теми, кто стирает мир ради порядка, и теми, кто признаёт цену своих решений, я выбираю Сайласа.
Она свистнула резко не по-человечески. Земля под нашими ногами едва дрогнула, между травинками начали проступать маленькие силуэты: сначала тени, потом из форма проявились гномы.
Они были в старых жилетах, в мнущихся пиджаках, в шапках с помятыми полями и блокнотами, маленькие, но от них пахло старой работой: похоронами, коридорами больниц, пустыми комнатами после последнего выдоха.
Среди них был Джимми. Он поймал мой взгляд, ухмыльнулся, как будто мы встретились в очереди за кофе, а не на небесном поле, и тихо перешёл к Мари, останавливаясь рядом с ней.
— Любопытно, — произнёс Моро. — Вас действительно больше, чем я ожидал.
Он медленно оглядел поле: люди, души, демоны, ведьмы, смерть, гномы, ангелы Ариона, купидоны.
— Но количество никогда не определяло исход, — добавил он. — Особенно, когда речь идёт не о силе.
И тут один из ангелов их стороны сделал шаг вперёд, он вывел одну фигуру.
Сначала я увидел чёрные волосы, тяжёлые, падающие почти до земли, двигающиеся, как живая тень, потом тёмную кожу, как небо перед грозой.
Лилит.
Глаза всё те же омуты янтаря с молниями в глубине, только эти молнии погасли наполовину. Взгляд блуждает то по ангелам, то по демонам, то куда-то мимо всех, она видит другой слой, которого мы не чувствуем.
Уголок её губ дёрнулся, и на миг я услышал внутри головы давний звук её смеха режущий, как разбитое стекло. Сейчас она не смеялась, но в том, как она держалась, было это знакомое ощущение: надлом, который так и не сросся.
Она не встала ни к нам, ни к ним, просто остановилась посреди поля, чуть ближе к ангелу, что её привёл. И мир вокруг затаил дыхание: Лилит всегда была не стороной, а отдельной силой, и это помнили все.
Кайрос дёрнулся первым. Я почувствовал, как он сместился почти незаметно, но для демона это уже был важный шаг. Его плечи были вперёд, взгляд только на неё.
— Не надо, — сказал я тихо, перехватывая его за локоть.
Он посмотрел на меня, глаза стали темнее обычного, в них чистая детская ярость.
Остальные тоже смотрели на неё: Лори без улыбки серьёзно, Наам и Хаам, как на старую рану, даже Малвира и Варак не ухмылялись. Лилит была не просто легендой, для нас всех тем самым «до» и для большинства матерью.
— Зачем вы привели Лилит? — спросил я уже вслух.
Моро повернул голову медленно, рассматривая меня будто через стекло.
— Забирай мамочку, — ровно произнёс он. — Сдавайтесь и уходите. Мы подарим ей покой.
Где-то сзади хрустнул воздух, это Кайрос сжал кулак так, что пальцы хрустнули. Я сильнее сжал его руку. Вперёд шагнул Арион.
— Что за игра, Моро? — его голос был всё такой же спокойный, но я слышал в нём сталь. — В чём её вина? В том, что вы сначала сделали из неё инструмент, а потом методично уничтожили всё человеческое, что в ней оставалось, пока она не сошла с ума?