Сайлас выпьет за Вас бурбон
Глава 11. Мари
Я вышла на улицу, оставив позади смех и гул голосов. Воздух был прохладным, но в волосах ещё тлел запах дыма и гари. Я втянула его глубже, надеясь, что станет легче.
Не стало.
В голове вертелось то, что я только что увидела. Боб и Энн. Их близость. Их шаг через черту.
И вдруг другой запах. Шоколадно-вишнёвый табак. Слишком резкий, чтобы быть случайным.
— Ты слишком много думаешь, малышка, — раздался голос.
Я дёрнулась. На крыльце никого. Но шаги раздались сбоку. Мужская фигура вышла из тени.
Высокий. Светловолосый. С усмешкой, от которой по спине пробежал холодок.
— Кто ты? — спросила я, голос сорвался.
— Тот, кого ты уже чувствовала, — ответил он спокойно и поднёс сигарету к губам.
Огонь тлеющего табака осветил его глаза. И я поняла: именно его взгляд я ловила в баре. Именно он стоял в моём окне.
Я не могла отвести взгляд. Его глаза держали меня, как капкан. Страх расползался по телу, но вместе с ним невыносимо сильное, запретное желание.
Мне хотелось, чтобы он дотронулся. Хотелось почувствовать его пальцы на своей скуле, провести рукой по этим безупречно очерченным чертам лица, зарыться в его волосы. Даже его тело, я видела, как легко оно двигается, и представляла, каким оно будет без одеждыч.
Я ненавидела себя за это. Но хотела.
Он отстранился, и в этой пустоте я едва не шагнула сама. Но не сделала.
Когда он ушёл, воздух снова стал холодным, а я осталась стоять, не в силах сдвинуться с места.
Что это было? Страх? Влечение? Одержимость?
Мозг пытался дать ответ, но тело помнило только одно: как сильно я хотела, чтобы он коснулся меня.
И это пугало куда больше, чем сама его тень.
Телефон завибрировал в кармане. Номер был незнакомый.
— Алло? — голос мой всё ещё дрожал после встречи.
— Привет, Мари, — в трубке раздался уверенный мужской голос. — Это Ник, доктор твоей бабушки.
Я замерла.
— Доктор Робинсон?.. Что-то с анализами?
Он засмеялся, легко, непринуждённо.
— О нет, не пугайся. Всё в порядке. Я звоню совсем по другому поводу.
Я нахмурилась, крепче сжала телефон.
— Какому?..
— Я хотел бы пригласить тебя на завтрак. Или на обед, если тебе удобнее. Знаю, у тебя график такой же бешеный, как у меня, — он говорил спокойно, уверенно, будто это было само собой разумеющееся.
Я открыла рот, но не сразу нашла слова.
После того взгляда, от которого до сих пор дрожало тело, этот звонок казался сюрреалистичным.
— Завтрак? — я переспросила, чтобы выиграть секунду.
— Да, — Ник улыбался даже через трубку, я это чувствовала. — Я знаю одно хорошее место, недалеко от госпиталя. Там подают кофе, от которого даже такие, как мы с тобой, могут проснуться после ночных смен.
Я колебалась. Всё ещё слышала в ушах шёпот другого голоса, видела глаза, которые не имела права помнить.
Но… Ник тоже всплыл в памяти. Красивый, высокий, с правильными чертами лица. Сильные руки, в которых не чувствовалась тьма, только жизнь и уверенность.
— Хорошо, — выдохнула я. — Завтрак звучит неплохо.
— Отлично, Мари. Тогда встретимся сегодня в девять.
Когда звонок оборвался, я ещё долго смотрела на телефон. Улыбка невольно тронула губы, но сердце билось неровно.
Я отвлекусь. Это просто завтрак. С ним безопасно.
Но внутри что-то напоминало: утро пахло шоколадно-вишнёвым табаком, и ни один другой аромат не мог перебить его.
Солнце било в окна, машины спешили по улицам. Кафе оказалось уютным: кирпичные стены, мягкий свет, запах свежеобжаренного кофе и сладкой выпечки.
Люди вокруг читали газеты, болтали, смеялись, это выглядело так буднично, что мне даже стало не по себе.
Ник уже ждал меня. В светлой рубашке, с чуть растрепанными волосами. Он выглядел так, будто сошёл с рекламного буклета «здоровый и успешный мужчина». Улыбнулся, когда я подошла, поднялся, чтобы отодвинуть стул.
— Рад тебя видеть, Мари, — сказал он. Голос был тёплый, уверенный, как у человека, у которого под контролем и работа, и жизнь.
Я улыбнулась в ответ. Да, он красивый. Правильный. Безопасный. С ним легко дышать.
Мы заказали кофе и омлет. Ник рассказывал истории из госпиталя: смешные, иногда трогательные. Он говорил, что вечно не высыпается, что его пациенты — это половина его жизни. Его глаза загорались, когда он говорил о медицине.
Я слушала, кивала, даже смеялась в нужные моменты.
Но внутри пустота. Всё время ловила себя на том, что смотрю, как его губы двигаются, и вспоминаю другие губы. Что запах кофе кажется слишком слабым, потому что я всё ещё помнила тяжёлый дым шоколадно-вишнёвого табака.