Но вместе с этим в груди поселилась тревога. Йен всё сильнее тянется ко мне, Энн и Боб открыто сближаются… А мы все часть одной команды. Любые трещины здесь могут стоить нам жизней.
Несколько секунд молчания висели между нами, пока я наконец не решилась:
— Боб… — я подняла на него взгляд. — Что нам делать? С командой. С нами. Как дальше работать, если всё так запуталось?
Боб обвёл нас взглядом, тяжёлым и твёрдым. В его глазах не было растерянности, только решимость.
— Слушайте внимательно, — произнёс он. — Всё, что происходит между нами, должно оставаться здесь. Никто не должен выносить это за стены части. Мы команда. И если начнём тащить личное в работу, на следующем вызове кто-то из нас может не вернуться.
Его слова прозвучали так жёстко, что даже Сара не осмелилась вставить реплику. Энн опустила глаза, но прижалась к его плечу.
Боб перевёл взгляд на меня:
— А с Йеном… Мари, тебе придётся решать самой. Либо поставить точку, либо объясниться с ним так, чтобы всё было ясно. Мы не можем позволить, чтобы он сходил с ума и мешал делу.
Я сглотнула, набралась храбрости и сказала:
— Боб… я должна быть честной. Я уже сказала Йену «нет». Чётко, прямо, без намёков. Но он ответил, что всё равно будет добиваться меня.
Сара ахнула. Энн вскинула голову, и её глаза вспыхнули тревогой.
Боб выпрямился, словно только этого и ждал. Его лицо стало ещё суровее.
— Значит так. Это уже не просто личное. Если он не уважает твой отказ, это опасно и для тебя, и для всей команды.
— Я поэтому и решила признаться, — добавила я тихо. — Не хочу, чтобы это стало нашей слабостью на выезде.
Боб кивнул, глядя мне прямо в глаза:
— Правильно сделала. Я поговорю с ним. Но, Мари… будь готова, что это может обострить ситуацию.
Энн сжала его руку, Сара кивнула мне, ты поступила правильно. Но я всё равно чувствовала, что впереди, только ещё больше испытаний.
Если вам понравилось, поставьте, пожалуйста, 5 ⭐ этой главе и ⭐ моей книге.
А то команда и так на грани, хоть кто-то должен держать баланс.
Глава 14. Сайлас
Я видел, как линии морщин растворяются, как волосы становятся гуще и темнее, как её взгляд наполняется прежним светом.
Через несколько мгновений передо мной стояла уже не увядающая хозяйка особняка, а прекрасная молодая женщина молодая в самом расцвете сил. Я поймал себя на том, что залюбовался ей.
Она подошла к зеркалу, коснулась щёк, провела пальцами по линии губ и впервые за долгое время искренне улыбнулась.
— Мне так хочется… увидеть всё до конца. Раздеться. Посмотреть на себя по-настоящему.
— Пожалуйста, — спокойно сказал я, делая приглашающий жест рукой.
Её пальцы дрожали, когда она расстёгивала платье. Ткань скользнула вниз, и она, затаив дыхание, разглядывала в зеркале своё тело: упругую грудь, стройные бёдра, гладкую кожу.
Я подошёл ближе, остановился за её спиной и положил ладонь ей на талию. Её отражение в зеркале дрогнуло, глаза засияли восторгом и неверием, будто она снова встретила саму себя двадцатилетнюю.
Я не мог оторвать глаз от неё. Моё творение, моя работа, она стояла перед зеркалом, живая, молодая, полная сладкой похоти, как спелый плод.
Её дыхание стало глубже, кожа горела под моими ладонями, и я чувствовал, как внутри неё просыпается то, она сама боялась этого жадного желания.
Я почувствовал её тепло внизу, как соки начала течь по её бедру.
Я склонился к её плечу, оставил лёгкий поцелуй, почти метку. Она вздрогнула, но не отстранилась. Напротив глаза её в отражении стали затуманенными, а губы приоткрылись от удовольствия.
Я коснулся рукой её половых губ, она мне позволяла. Я засунул палец в её лоно, она застонала и прошептала очень тихо:
— Ещё.
Она стояла неподвижно, позволяя мне исследовать каждый изгиб её тела. Сладость её похоти тянулась ко мне, густая, сладкая, как мёд. Я наслаждался этим вкусом, её страх и восторг переплетались.
Я резко повернул её к себе и жадно впился в губы. Она отозвалась, её тело само потянулось ко мне, будто всё это время ждало прикосновения. Но даже в этом поцелуе, полном сладкой похоти, в голове у меня вспыхивал лишь образ Мари.
Хелен не заметила моей отстранённости. Она отвечала на поцелуй с голодом, с отчаянной жаждой новой жизни. Я поднял её, и она инстинктивно обвила меня ногами, её колени легли мне на талию. Прижав её к стене, я услышал её короткий, сдавленный ах, полный и страха, и наслаждения.