— Не пугай детей, — одёрнула его Энн, но улыбку скрыть не смогла.
Майкл, жуя котлету, наклонился к мальчишкам:
— Знаете, чего пожарные боятся больше всего?
— Чего? — в два голоса спросили близнецы.
— Что еда кончится, — мрачно сказал он и ткнул вилкой в тарелку Сары.
Смех прокатился по столовой. Даже Брюс ухмыльнулся и потрепал сыновей по головам.
— Ну, теперь вы понимаете, с кем я работал. Цирк на колёсах, а не команда.
— Цирк с огнём! — радостно выкрикнул один из мальчишек и нахлобучил на себя огромный пожарный шлем.
И вдруг пронзительно завыла сирена. Звук прокатился по коридорам, обрывая смех и разговоры.
Мы переглянулись. Где-то пожар.
Брюс только кивнул, быстро взял сыновей за руки и сказал:
— Идём, парни. В кабинет. Сейчас не время.
Мальчишки послушно пошли с ним, но в их глазах мелькало волнение и восхищение.
А мы уже вставали из-за столов. В одно мгновение смех исчез, все лица стали собранными. Кто-то застёгивал куртку на бегу, кто-то натягивал каску.
— Быстро! — скомандовал Боб.
Мы бежали вниз по лестнице, звук сапог гулко отдавался по ступеням. На ходу застёгивали ремни, проверяли дыхательные аппараты. Воздух уже гудел от напряжения.
Спустившись, заняли места у машины. Двигатель взревел, двери хлопнули, мигалки ослепили двор.
Всё. Веселье закончилось. Началась работа.
Машина затормозила у двухэтажного дома. Из окон уже вырывался густой дым, пахло гарью и горящей пластмассой. На улице стояли соседи, кто-то кричал, кто-то плакал.
— Там ребёнок и мать! — закричала женщина, хватая Боба за руку.
— Энн, Сара, вы со шлангом, держите огонь! Майкл, быстро лестницу! Йен, Мари, внутрь! — скомандовал Боб.
Мы с Йеном, надев аппараты, рванули к входу. Дверь была приоткрыта, изнутри валил дым. Я прижалась к полу, почти ползком двинулась вперёд, чувствуя, как жар обжигает через спецкостюм.
— Второй этаж! — крикнул Йен.
Мы поднимались по лестнице, каждый вдох через маску был тяжёлым. В комнате справа я услышала слабый писк. Там, в углу, под одеялом, сидела девочка лет четырёх, испуганная, с красными от дыма глазами.
— Тихо, тихо, я с тобой, — я прижала её к себе и укутала в одеяло. — Держись, мы выходим.
— Здесь мать! — крикнул Йен из соседней комнаты. Я заглянула, женщина лежала без сознания, рядом перевёрнутая лампа и обуглившийся ковёр.
Йен подхватил её на руки так, будто она почти ничего не весила.
— Идём!
Мы спустились вниз, и каждый шаг казался вечностью. Дым жёг глаза, гул огня был вокруг, но наконец мы вырвались на улицу.
Я передала девочку в руки соседям, какая-то женщина прижимала её к груди. Йен осторожно уложил женщину на землю, и к ней тут же подбежали медики.
Я сняла маску, вдыхая свежий воздух полной грудью. Сердце колотилось, но внутри было чувство: да, ради этого стоило идти в огонь.
Йен подошёл ко мне, стянул маску и вытер сажу со лба рукавом. Его зелёные глаза сверкали сквозь копоть.
— Ты безумна, — сказал он негромко. — Но чёрт возьми, ты справилась.
Я попыталась улыбнуться, но получилось криво.
— А ты думал, я дам тебе всё внимание публики?
Он хмыкнул, качнул головой и на секунду задержал на мне взгляд. Слишком долгий, слишком близкий.
— Будь осторожней, Мари, — бросил он наконец и отвернулся, помогая Майклу с рукавами.
Я осталась стоять, ощущая, как сердце всё ещё колотится и не только от дыма.
Я выдохнула, стряхивая с себя остатки адреналина, и поймала взгляд Йена. Обычно мне было плевать на него и его выходки, но вдруг… я увидела что-то другое. Его глаза, блеск сквозь копоть, и сердце дернулось.
— О нет, детка, — протянула Сара, заметив перемену в моём лице. — Ты только что говорила, что тебе на него плевать.
— Не беспокойся, Сара, — я выпрямилась и надела каску обратно. — Отношения Боба и Энн для меня дороже. Да и… у меня есть доктор Ник.
Энн, услышав это, резко повернулась ко мне:
— Доктор? Ты не рассказывала.
Я пожала плечами.
— Вот сейчас вернёмся в часть и поговорим.
Мы пошли к машине, и на полпути я снова посмотрела на Йена. Он шёл чуть впереди, и я вдруг прикусила губу.
О, Боже, Мари, ты сама не знаешь, чего хочешь…
И тут я почувствовала: нежный, тягучий аромат шоколадно-вишнёвого дыма обволок меня, касаясь кожи, будто чужое присутствие снова шло рядом.
Запах сладкого дыма стал гуще. Вместо страха я вдруг почувствовала странное удовольствие, будто это прикосновение гладило изнутри. И тут мысль пронзила меня: