Какой же это был интересный фрукт: плотный, терпкий, без гнили.
Они вместе казались дополняющими друг друга: он латал её тьму тёплым присутствием и вниманием, а не лекарствами. Это то, что у меня вызывает отвращение и зависть одновременно.
Мне стало жарко внутри: ревность, я вдруг ощутил дикий, звериный порыв, хотелось откусить ему голову.
Я глубоко вдохнул табачный дым, и он остудил жар. Сейчас не время для бравады. Я мог разрушить этот момент одним движением, но причинять боль ей прямо сейчас означало ударить по самому себе, не по доктору.
Вместо этого я сделал то, что умею лучше всего: оставил знак. Тонкий, едва заметный, как тень от крыльев на подушке, как запах шоколадно-вишнёвой сигареты, что долго ещё не покинет воздух её спальни. Пусть она проснётся с ощущением, что ночь была глубже, чем она помнит. Пусть он почувствует лёгкую дрожь, как мой предвестник.
Я отступил в тень коридора и засел в неё, как паук в свою нору, наблюдая. Ночная тишина была теперь моим союзником. Я подожду. Разрядка найдётся, но по моим правилам.
Если вам понравилось, поставьте, пожалуйста, 5 ⭐ этой главе и ⭐ моей книге.
И я расскажу, что за вкус у чистой души. И не подумайте, что вам понравится.
Глава 19. Сайлас
Весь день я следил за Мари, как будто у меня не было других дел.
Как юнец-девственник, у которого сочится тестостерон, и вся его игра происходит рукой под одеялом. Такие тоже приходили, прося продать душу за ночь с какой-нибудь актрисой. Но мы таких заказов не брали. Даже для похоти были свои правила.
Я видел всё: их старого командира с близнецами, шутки команды, их смех. На миг моё сердце сжалось. Друзей среди демонов и среди людей у меня не было.
Иногда я завидовал: у них есть семьи, близкие. Но это же их слабость, источник боли.
Вот они отправились на пожар. Мари и Йен ворвались в огонь. Я начал переживать за свою девочку.
Зашёл в дом, пламя меня обволакивало, но это была моя стихия. Я подстраховывал её и её незадачливого любовника. Но они справились без меня.
Я захотел, чтобы она почувствовала моё присутствие. Она обернулась… и потом села в машину.
Кажется, она думала обо всех своих мужчинах сразу. И Йен… похоже, он стал моим конкурентом.
Ну что ж, так интереснее. Пора снова показаться.
Я проследил за ней до части. В душевой она мылась: голая, с пеной, что скатывалась с груди. Я ощутил вкус её кожи, поцеловав её сосочки. Она вздрогнула и снова посмотрела по сторонам.
Энн прошла мимо и спросила:
— Ты в порядке?
— Всё хорошо, — улыбнулась Мари, но улыбка вышла слишком натянутой.
Ну что ж, мы остались одни, детка. Я подошёл к ней сзади, горячо дыхнул в ухо.
— Кто здесь? — прошептала она, резко обернувшись.
Я коснулся её за киску, оставив след невидимого прикосновения. Ого, она уже была вся мокренькая не от воды. А я ещё ничего не сделал.
Она застонала, ахнула и тут же опешила, её глаза округлились. Мари вжалась в стену, огляделась.
— Покажись! — её голос дрожал.
Я коснулся её живота поцелуем. Она вздрогнула, но не ушла, не выключила воду. Она могла прекратить игру, но закусила губу и осталась. Она заняла выжидающую позицию.
Я склонился ниже, оставляя поцелуи на её коже. Она дрожала, но ждала.
Я опустился на колени и стал целовать её киску. Она застонала и закатила глаза. Я продолжал вгрызаться в её клитор.
— О да… — прошептала моя пташка, закусив губу.
Её глаза были закрыты, дыхание стало неровным и прерывистым. Я решил показаться, чтобы она почувствовала меня ближе, чем когда-либо, но не полностью.
Её пальцы вдруг скользнули в мои волосы. Жёстко, требовательно. Она потянула меня к себе, и её тело дрогнуло от напряжения. Она заставляла лизать меня сильнее.
Я усмехнулся, как сладко было ощущать, что теперь она сама задаёт ритм, будто я её пленник. Но на самом деле всё наоборот: в её жадном движении я чувствовал, как глубоко она уже втянута в мою игру.
Пташка решила, что держит меня в руках. Пусть так. Пусть верит.
Я чувствовал, как её тьма переплетается с моей. Не так, как бывает с людьми, чьи души я прощупываю в поисках порока. Нет. Здесь было другое.
Её душа сама тянулась ко мне, доверчиво, почти жадно. Она обвивалась вокруг моей, и это было похоже на любовный танец.
Это было красиво. Слишком красиво для демона.
Я никогда прежде не испытывал такого ни с одной жертвой, ни с одним искушением. Она не продавала себя, не торговалась, не боялась. Она жила во мне, дышала рядом со мной.
И в этот миг я почти потерял контроль. Почти забыл, кто я есть.