— Ты заставила меня ревновать и резвилась с двумя, — прошептал я ей в ухо. — Не всё так быстро.
Я отстранился и исчез.
Она открыла глаза и захныкала от досады. Показала средний палец в пустоту и простонала:
— Ну ты и козёл!
Я рассмеялся. Смех отозвался эхом, и она вздрогнула, услышав его.
— Эй! — выкрикнула она и побежала на мой голос, шлёпая своими смешными мокрыми ножками по плитке.
Её грудь вздымалась и сладко тряслась от каждого шага, но в глазах её плескались сразу три чувства: страх, волнение и предвкушение. Она хотела найти меня.
Я смеялся, ускользая, исчезал каждый раз, когда она поворачивала голову. И видел, как моя маленькая птичка злится всё сильнее. Ярость сочилась в её взгляде, и это делало её ещё красивее.
И я окончательно исчез, оставшись наблюдать за ней.
Мари вернулась в раздевалку, наскоро оделась и пошла вместе с Энн и Сарой в столовую. Они устроились за длинным столом.
— Ну что, рассказывай, — Сара тут же подалась вперёд, будто сидела на иголках. — Не тяни, детка.
Энн только закатила глаза, но улыбка выдала её любопытство.
Мари вздохнула, пожала плечами:
— Мы познакомились через бабушку. Она… ну, можно сказать, устроила мне почти что свидание.
— Свидание! — Сара хлопнула ладонями по столу. — О, господи, это так мило!
Энн фыркнула:
— Или так безумно. У твоей бабушки талант, Мари.
Девчонки хихикнули. Сара уже вся загорелась, глаза блестели.
— И что? Как он? Что сказал? Ты видела, как он на тебя смотрит?
— Мы… с ним переспали, — тихо сказала Мари.
— Да ладно! — хором воскликнули Энн и Сара, уставившись на неё с выпученными глазами.
Сара прыснула и тут же наклонилась ближе, почти шёпотом, но глаза её сияли от восторга:
— Ну и как он? Хорош в постели так же, как его золотые руки в операционной?
Мари залилась краской и, не найдя слов, только кивнула. Девчонки прыснули от смеха.
Я усмехнулся, слушая их девичий смешок.
Ну конечно, золотые руки доктора…
Я наклонился ближе, шепнул так, чтобы только она услышала:
— Ну признайся, пташка… я тебе понравился больше.
Мари вздрогнула, вилка выскользнула из её пальцев и со звоном упала на стол. Сара и Энн переглянулись, не понимая, что случилось.
А я едва слышно рассмеялся. И в этот момент дверь в столовую открылась.
На пороге появился Боб.
Тишина. Энн с Сарой будто проглотили языки, а Мари почувствовала, как жар на щеках стал ещё сильнее.
— Чего это вы тут такие весёлые? — спросил Боб, обводя их взглядом.
Боб подошёл к стулу Энн и положил руку ей на плечо. Энн словно растаяла, слаcтилась, облокотившись щекой на его ладонь.
Мари с Сарой переглянулись и улыбнулись, видя их вместе.
Даже я умилился до тошноты. Их связь светилась так ярко, что почти выжигала глаза. Когда я пускал росток между ними, я рассчитывал на зрелище куда интереснее, чем эта сладкая идиллия смертных. Но, видимо, любовь у них оказалась сильнее моих игр.
Боб откашлялся и заговорил:
— Девочки, мать пошла на поправку. Так что мы молодцы спасли сегодня две жизни.
Лицо Мари тут же засветилось.
— А ты не знаешь, где они лежат? В каком отделении?
Боб улыбнулся мягко, почти с гордостью:
— Хочешь навестить девочку? В больнице Святого Петра.
Мари кивнула, глаза её светились какой-то детской искренностью.
Я усмехнулся в тени. Кажется, моя пташка решила поиграть в благородную. Какая трогательная глупость.
Я вышел на улицу и закурил. Мари прошла мимо, и запах моих сигарет коснулся её. Она обернулась, но я лишь усмехнулся и решил пока понаблюдать.
Она села в машину, а я уже был первым в клинике.
Палата была светлая, почти стерильная. Две кровати. На одной лежала мать, измождённая, с трубками, словно её держали в живых нитями. На другой лежала маленькая девочка. Рядом в кресле дремала бабушка.
За стеклом я заметил странный мягкий свет, похожий на фигуру ребёнка.
Я скользнул в астрал, и меня ударило сияние. Оно резануло глаза, словно тысяча ножей света. Я зашипел, но потом привык.
Ангел. Настоящий. Он окутывал ребёнка крыльями, словно оберегал. Я давно не встречал этих мерзких пернатых. Но тут… девочка была не просто ребёнком. Что-то большее.
Ангел заметил меня. Его фигура выпрямилась, крылья расправились. Голос прозвучал, как раскат грома:
— Что тебе надо, демон? Здесь нет ничего интересного для тебя.
Я ткнул пальцем в ребёнка.
— Кто она?
— Тебя это не касается.