Я хмыкнул.
— Почему же? Де-факто, ты мой дядя. Мог бы ответить родственнику.
Лицо ангела исказилось, будто я его оскорбил.
— Люцифер предатель, а не брат мне.
— Ну конечно, — усмехнулся я. — Он сделал за небеса всю грязную работу. Построил империю, которая работает как часы. Вы должны быть ему благодарны.
Ангел рванул ко мне и схватил за горло. Его сила сдавила дыхание, но я только оскалился.
— Что ты здесь делаешь, Баал? — повторил он.
Я усмехнулся, слова сорвались шипением:
— Я пришёл не к тебе.
Он задержал взгляд, и в его глазах сверкнула ярость. Потом он резко отпустил меня. Я вдохнул полной грудью.
К палате подходила Мари. Она заметила меня — и вздрогнула, будто увидела привидение. Я посмотрел прямо на неё и ухмыльнулся.
Мимо прошла медсестра. Она скользнула взглядом по мне и улыбнулась в ответ.
Мари всё это видела. Её плечи опустились, дыхание выровнялось. Мне почувствовала, что она думала, что я был её галлюцинацией. Неужто она и правда думала, что сходит с ума из-за меня?
Она начала медленно приближаться ко мне.
Но ангел отвлёк меня, его голос врезался прямо в мысли:
— Кто она? — теперь он задавал вопросы мне.
Я вышел из астрала, тяжело выдохнув. Ангел не исчез, он вышел за мной, шаг в шаг, нависая, не отставая.
Мари этого не заметила. Она только остановилась, потому что я вдруг заговорил со стеной:
— Ты сам должен знать, кто она.
Мари нахмурилась, приподняла бровь. В её взгляде читалось всё: тревога, недоумение и растущая уверенность, что я окончательно свожу её с ума.
— Тебя это не касается, — парировал я тем же тоном, каким ангел парировал мне пять минут назад.
— Баал, — его голос дрогнул, — я чувствую: душа-резонатор. Зачем она тебе?
— Ещё раз: это не твоё дело. Это мои игры.
Крылья за его спиной дрогнули.
— Ты не имеешь над ней власти. Не трогай её.
Я оставался спокоен, но внутри уже шёл по тонкому льду. Решил перейти черту и проверить, насколько далеко можно зайти. Это было опасно, но я демон. Кто не рискует, тот не пьёт бурбон.
— Ваши наверху, даже если знают о ней, никого не послали её охранять, — сказал я ровно. — Девушке тридцать два. Сомневаюсь, что вы её никогда не чувствовали. Вам нет до неё дела.
Ангел побледнел. Я увидел в его глазах правду. Мари не нужна небесам. И поэтому она будет моей.
— Если ты молчишь, это не значит, что я тебя не понял, — добавил я, глядя прямо в сияние его глаз. — Ты не можешь защитить её от меня. У тебя нет приказа.
Он тяжело вздохнул, будто признавая это, и произнёс то, чего я не ожидал:
— Тогда береги её, Сайлас.
Я стоял, слушая, как внутри меня меняется ритм дыхания. Впервые за долгое время не я диктовал правила.
Он прошёл мимо Мари, скользнул пальцами по её руке. Мари вздрогнула, не понимая, кто её коснулся, и прижала ладонь к груди.
Её глаза закрылись, и в тот миг она почувствовала свет. От её тела отделилась крошечная, дрожащая, уродливая тёмная сущность.
Я сразу понял, что это. Лярва. Низкая присоска.
Ангел заметил её первым, а я не обратил внимание. Значит, мерзость сидела на ней недавно, прилипла исподтишка, когда я не следил.
Значит, кто-то ещё послал за ней слежку. Кто-то наблюдает за моей пташкой.
Я усмехнулся про себя. Ну ничего. Эту тварь я нейтрализую.
Мари вздохнула, будто ей не хватало воздуха, и резко посмотрела прямо на меня.
— Что это было? — её голос дрогнул. — И, чёрт побери, ты кто вообще? Я думала, ты мне мерещишься!
Я улыбнулся уголком губ.
— Меня зовут Сайлас.
Она подошла ближе, встала рядом и бросила взгляд сквозь стекло в палату. Там мать и ребёнок спали мирным сном, а бабушка тихо шевелилась в кресле.
Если вам понравилось, поставьте, пожалуйста, 5 ⭐ этой главе и ⭐ моей книге.
И свету придётся смотреть, как я беру своё.
Глава 20. Мари
Я подошла к палате и замерла. Он.
Тот самый мужчина с терпким запахом шоколада и вишни. Красивый, опасный. И в ту же секунду мне показалось, что именно он был тогда со мной в душевой.
Я закусила губу. Он заметил меня и ухмыльнулся.
Мимо прошла медсестра, скользнула по нему похотливым взглядом. Меня кольнуло раздражение. Но вместе с ним пришла истина: он существует. Его вижу не только я.
Затем он вдруг заговорил… со стеной. Его лицо исказила ярость, такая, будто он отстаивал что-то своё, по праву принадлежащее ему. Я смотрела, и внутри меня вспыхнуло, в низу живота отозвался странный жар.
Я боялась. Но хотела подойти, коснуться его лица, прикоснуться к его губам.
И тут меня тронуло светлое, живое, совсем иное. Оно ворвалось в мои пустоты, заполнив меня до краёв. Словно тело готово было разорваться от слишком сильного света. Это было грустно и приятно одновременно. И вдруг исчезло.