Он смотрел на меня с волнением почти… как мать, которая тревожится за ребёнка, не как хищник, не как незнакомец.
Я вспыхнула, сбившись с дыхания.
— Что происходит? И кто ты такой? Я думала… тебя нет.
Он смотрел на меня долго, слишком долго. В его глазах были голод, ярость и желание, от которого у меня подогнулись колени.
Его губы дрогнули, и он произнёс:
— Мари.
Просто имя. Но оно прозвучало так, будто он держал его на языке вечность, будто это имя уже принадлежало ему.
Моё сердце забилось.
— Ты… знаешь, как меня зовут… — прошептала я.
Он улыбнулся уголком губ.
— Я всегда знал.
Он посмотрел прямо в мои глаза.
— Меня зовут Сайлас.
Я тихо повторила:
— Сайлас…
Имя будто легло на язык сладко, как капля вина. Я попробовала ещё раз:
— Сайлас.
Мне понравилось, как оно звучало. Опасно, глубоко, с шорохом тьмы внутри. Это имя будто само искушало меня, и я почувствовала дрожь.
Я улыбнулась краешком губ:
— Мне нравится твоё имя. Оно… какое-то особенное.
Он засмеялся, и я вдруг поняла, что этот смех уже слышала… в душевой.
Я вспыхнула и прошептала, едва осмелившись:
— Это был ты?
Его пальцы едва коснулись моей кожи. Мурашки пробежали по телу, и воспоминания о тех прикосновениях нахлынули вновь. Он склонился ближе, его голос стал почти неразличимым:
— Тебе понравилось, Мари?
Я подняла глаза и, не скрывая своей дрожи, ответила честно и дерзко:
— Да.
Он улыбнулся и спросил совершенно другое:
— Ты хотела проведать малышку?
— Да… А почему ты здесь?
— Пришёл за тобой.
Я встретила его взгляд. Его глаза казались бездонными, и в их глубине вспыхивал огонь.
— У тебя чёрные глаза… Но я видела красные. Это ты приходил ко мне?
На его лице проступила злоба, и он произнёс это имя, словно клеймо:
— Кайрос.
— Кто… кто вы такие? — спросила я, и голос дрогнул. Мне стало страшно, но догадки уже терзали изнутри. Я должна была услышать это вслух.
— Люди дают нам сотни имён. Но ты ведь уже знаешь, какое звучит для тебя правдой.
— Кто такой Кайрос? — спросила я, чувствуя, как сердце бьётся в безумном ритме. — Почему ты разозлился? И… почему ты следишь за мной?
Сайлас чуть наклонил голову, улыбка его была опасно спокойной.
— Кайрос… он тот, кого лучше не звать по имени. Не твой враг, Мари. Скорее, мой.
Он на мгновение замолчал, и в его глазах мелькнул алый огонь.
— А разозлился я, потому что он посмел приблизиться к тебе.
Я сделала шаг назад, но взгляд отвести не смогла.
— И тогда… зачем ты следишь?
Он усмехнулся тихо, почти шёпотом:
— Потому что ты уже видишь больше, чем должна.
— Я должна бояться тебя… или его? — слова сорвались шёпотом, но внутри всё сжималось в ожидании.
Сайлас наклонился ближе, его губы почти коснулись моего уха.
— Бояться? — его голос был тёплым, обволакивающим, и вместе с тем обжигающе опасным. — Меня в постели. Его в аду.
По коже пробежал жар, дыхание перехватило. Я чувствовала, как сердце бьётся слишком быстро, будто пытаясь вырваться. Должна была оттолкнуть его, убежать… но вместо этого моё тело предало меня, дрожала от страха и от запретного желания.
Я подняла взгляд, и он снова поймал меня в пучину своих глаз. В этих тёмных глубинах горел огонь, в котором я тонула.
— Насчёт Кайроса не беспокойся, — произнёс он низко. — Я разберусь. Ты только моя.
— Кто ты такой, чтобы считать меня своей собственностью?! — я вспыхнула.
Сайлас резко приблизился, его тень закрыла свет. Он прижал меня к холодной стене так, что дыхание перехватило.
— Ты даже не понимаешь, что в тебе особенного, — прошептал он. — Сила твоей души… она притягивает.
— О боже… эти твои реплики как в дешёвых книгах про нетакусю, — я вспыхнула, раздражение прорвалось наружу.
Сайлас чуть прищурился, но в голосе его не было злости:
— Ну хорошо. Скажи… ты когда-нибудь чувствовала чужую смерть?
В памяти всплыло лицо того парня в больнице, и внутри похолодело.
Он склонился ближе, и в его взгляде вспыхнул красный отсвет.
— Ты заметила красные глаза, Мари. — Его голос стал тише, опаснее. — Но не должна была.
— А тебя? — выдохнула я.
— Я сам хотел проявиться, — он провёл рукой по моему бедру и вдруг отступил.
Я ненавидела себя за это, но хотелось, чтобы он не уходил, чтобы снова прижал меня к стене… и это желание, кажется, отразилось в моих глазах.
Сайлас хмыкнул, уголок его губ дрогнул.
— Я чувствую, — произнёс он почти ласково, — как ты борешься с собой. Ты хочешь, чтобы я забрал тебя себе и взял… и боишься этого одновременно.