Я разрывалась между страхом и влечением, глядя на него, и вдруг в памяти вспыхнула та ночь с Йеном, когда Сайлас был там.
Но вслух я произнесла совсем другое:
— У меня есть мужчина.
Сайлас рассмеялся, низко и опасно.
— Мужчина? — он склонился ближе. — Это тот святоша, дядя Ник? Или, может, твой напарник Йен? Я видел, как ты на него смотришь. Видел, как дрожала. Ты думаешь, я не заметил, как тебя разорвало изнутри, когда он к тебе прикоснулся?
Я резко выпрямилась, стиснув кулаки.
— А ты думаешь, что вправе всё видеть и всё решать за меня? — выпалила я. — Может, я дрожу от ярости, когда ты лезешь в мою жизнь.
Его улыбка на миг застыла, и в глазах мелькнуло нечто, похожее на интерес.
Потом Сайлас тихо, низко и хрипло рассмеялся с оттенком предвкушения.
— Вот это я люблю, — прошептал он, делая шаг ближе. — Когда ты бросаешься на меня с огнём в глазах. Когда споришь, вместо того чтобы бежать.
Он провёл пальцем по линии моей щеки, медленно, как будто проверяя, сколько ещё выдержу.
— Ты даже не понимаешь, Мари… твоя злость лишь делает тебя вкуснее.
Во мне всё смешалось. Хотелось ударить его, вырваться, закричать и в то же время хотелось, чтобы его рука гладила меня дальше. Страх и желание переплелись так, что я уже не различала, где заканчивается одно и начинается другое.
— Я ненавижу тебя, — прошептала я, но голос предательски дрогнул.
Сайлас улыбнулся опасно близко, его дыхание обжигало мою кожу.
— Ненависть, прекрасная маска, — сказал он мягко. — Но твои глаза не умеют лгать.
Он наклонился ещё ближе, его губы были так близко, что я чувствовала тепло. На миг мне показалось, что время остановилось. Я должна была оттолкнуть его, но тело не слушалось.
Моё сердце билось слишком громко. Я поймала себя на том, что не отвожу взгляда, не отстраняюсь, будто ждала этого.
Сайлас хмыкнул, заметив мою дрожь, и шепнул так тихо, что это было почти касание:
— Хочешь, я поцелую тебя? — его голос стал почти нежным. — Только с твоего разрешения.
Я выдохнула прямо ему в губы:
— Да.
Он наклонился ближе, почти касаясь, и остановился. Мгновение повисло, как лезвие над кожей.
Я стиснула руки в кулаки.
— Ну, и мразь же ты…
Сайлас рассмеялся низко, искренне довольный моим бешенством.
— Твоя злость будет моим наркотиком.
Он скользнул взглядом по мне и хищно добавил:
— Хочешь, мы можем сделать это вчетвером.
— Да как ты смеешь?! — я вспыхнула, но кровь прилила к лицу, и образы мужчин на миг мелькнули в голове. Я покраснела, сама от себя поражённая.
Сайлас заметил это и усмехнулся.
— Хотя доктора Ника будет труднее уговорить, — в его голосе прозвучала насмешка, — но я люблю сложности.
Из соседней палаты раздался резкий сигнал, пронзительный и тревожный. Аппарат взвыл, сообщая о пропавшем пульсе. Этот звук невозможно было спутать ни с чем: резкая нота смерти, зовущая врачей.
Я, словно заворожённая, пошла на этот пронзительный звук. Сайлас шёл за мной, но вдруг остановился, взгляд его метнулся куда-то в угол.
— Мы с тобой скоро станем лучшими друзьями, — улыбнулся он, но говорил явно не мне.
Я старалась не думать о том, кто или что стоит в этом углу, не хотела знать, какое ещё сверхъестественное дышит рядом.
— Он умрёт, — вырвалось у меня, глядя на мигающий свет тревоги.
Сайлас чуть склонил голову, его голос стал мягче, но от этого только страшнее:
— Да… ты почувствовала?
Если вам понравилось, поставьте, пожалуйста, 5 ⭐ этой главе и ⭐ моей книге.
Сайлас бы сказал, ты мой личный сорт героина, но мы не в 2009.
Глава 21. Сайлас
Мимо нас пронеслись врачи, белые халаты мелькнули, словно вспышки света, и дверь палаты с глухим щелчком захлопнулась прямо перед нашими лицами. За ней был гул монитора и кричащие голоса:
— Разряд!
Мари вздрогнула. Её глаза метнулись к двери, а потом ко мне. Она провела ладонью по виску, будто пытаясь стряхнуть шум больницы.
— Может, выйдем на воздух? — тихо сказала она.
Я кивнул.
— Конечно, — ответил, чуть согнув локоть, как положено джентльмену. Манеры не ржавеют, даже в аду.
Она посмотрела на мою ладонь, потом осторожно положила ладонь мне на предплечье, ближе к бицепсу, как будто пробует, не обожжёт ли.
Тёплые пальцы, осторожное касание, как у тех, кто не доверяет, но всё-таки решился.
— Молодец, пташка, — прошептал я, чуть ближе, чем позволяла вежливость. — Не бойся. Я не укушу.