— Как же это трудно, Мари, — выдохнула она и взяла меня за руку. — Я так мечтала об этом. Не знаю, что щёлкнуло во мне, что я вообще решилась.
Я сжала её пальцы в ответ. Иногда слова не нужны, достаточно молчания, в котором тебя слышат.
Энн улыбнулась, чуть смущённо, как человек, который долго держал всё внутри и вдруг позволил себе выдохнуть.
Я кивнула.
— Главное, не беги от этого. Иногда то, что пугает, и есть то, что тебе нужно.
К нам подошли парни, пахнущие карамельным попкорном. Боб сразу приобнял Энн за плечи, легко, почти невзначай.
— О чём шептались девочки? — спросил он с улыбкой.
Энн покраснела и бросила на меня взгляд, молчи. Я лишь усмехнулась, поднося к губам стакан с колой, чтобы скрыть улыбку.
Ник стоял рядом, весь такой спокойный, собранный, будто всё происходящее вокруг не касалось его вовсе. А я чувствовала, как внутри странно дрожит воздух, словно что-то невидимое всё ещё следит за мной.
Или мне просто хотелось так думать, что Сайлас наблюдает за мной.
Если вам понравилось, поставьте, пожалуйста, 5 ⭐ этой главе и ⭐ моей книге.
И Сайлас подсмотрит за тобой в душе. Пусть Мари не расслабляется и у неё будет конкурентка.
Глава 23. Сайлас
Белизна.
Выцветшая, как старая ткань, которую когда-то слишком долго держали под солнцем. Никакого сияния и божественности.
Я стоял в городе, где не было теней. Всё было одинаково светлым, стены, мостовые, даже воздух. Только вот свет прожигал до костей холодом.
Дома вытянуты вверх, будто тянутся к небу, которого здесь нет. Окна пусты.
Двери закрыты, но я знал, что за ними кто-то есть. Те, кто ждут решения. Те, кого не выбрали ни туда, ни сюда.
Белизна вокруг шевелилась. Но сразу понял, что это не туман. Это были души.
Они бродили медленно, будто тени, забывшие, что когда-то были живыми. Без лиц, без имён.
От них исходил слабый свет, как от углей, которые давно потухли, но всё ещё теплится в них что-то остаточное, упрямое.
Я видел, как они скользят мимо друг друга, не замечая никого. Каждый погружён в ожидание, которое не кончается. Их не мучили, не резали, не карали. Но время в Чистилище может быть худшим наказанием из всех.
Я чувствовал их эмоции, слабые всполохи страха, одиночества, тоски. Но сильнее всего пустоту. Такую, в которой боль становится единственным доказательством, что ты ещё есть.
Они ждали своего суда. Некоторых позовут сегодня. Других только через век. Но никто из них не знал, когда прозвучит их имя.
Город Чистилища никогда не спит. Он не живёт и не умирает.
В нём только тишина, которую изредка прерывает звук шагов таких, как я.
Каждый шаг здесь звучит громче, чем голос. И каждое дыхание отдаётся эхом, будто пространство само следит за тобой.
В центре стоял купол. Похожий то ли на храм, то ли на здание суда.
Я вошёл внутрь и чуть не ослеп. Белизна сменилась другим цветом, серым, пепельным. Пол был гладкий, как зеркало.
Над головой медленно вращались три кольца света: Суд Рая, Суд Ада и Суд Баланса. Каждое время от времени вспыхивает, когда произносится имя.
Я чувствую, как меня узнают. Сотни глаз поворачиваются в мою сторону. Ни один из них не осуждает и не сочувствует. Им просто важно, что я пришёл.
Я стою посреди зала и понимаю, что здесь нет ни добра, ни зла. Есть только порядок. Холодная справедливость между пламенем и светом.
— Господин Баал, займите своё место.
Голос раздался отовсюду без тембра, без направления. Просто был. Я прошёл вперёд по гладкому полу и сел. Стул подо мной был прозрачным, как лёд, и таким же холодным.
Внизу, у самого подножия зала, стояла душа. Я сразу узнал её, даже без черт лица. Умерший вампир.
Слишком тихий, чтобы быть живым, и слишком плотный, чтобы быть светом. Он стоял, опустив голову, и тень от его силуэта вытягивалась до моих ног.
Я заметил чуть поодаль Кайроса. Он стоял, как всегда, безупречно, будто этот суд устроили ради него.
Высокий, тёмноволосый, с лицом, слишком правильным для демона. Кожа была холодной, как мрамор. Глаза словно расплавленное серебро, в них отражались кольца света под куполом.
Красивый до раздражения. Тот случай, когда сама красота кажется угрозой.
Он улыбнулся хищно, уголком губ. Я кивнул в ответ.
Ненавижу гада. Дышит мне в затылок, повторяет каждый шаг, будто надеется догнать. Хочет достичь того же величия. Но кишка тонка.