— Каково это быть с демоном? — спросила она и тут же вспыхнула, словно огонь, который привыкла тушить. Щёки запылали, взгляд метнулся в сторону, но было уже поздно, слова вырвались.
Я снова рассмеялся, но теперь с наслаждением. Медленно, низко, будто смаковал её вопрос.
— А ты уже хочешь узнать? — произнёс я, приближаясь.
Воздух между нами стал плотнее, наполнился дымом и опасно сладким. Она не отступила. В её глазах мелькнул страх, волнение и любопытство.
— Ты не будешь больше прежней, — сказал я тихо, почти шёпотом, глядя ей прямо в глаза. — И людские мужчины не будут тебя больше привлекать.
Она затаила дыхание, будто ждала продолжения, сама не осознавая, как её тело подалось ко мне ближе.
— У меня есть несколько ипостасей, — продолжил я, улыбаясь уголком губ. — Человеческая и демоническая. И каждая из них будет тебе по-своему приятна.
Я скользнул руками по её шее, чувствуя, как под пальцами дрожит кожа. Мари приоткрыла губы, будто собиралась что-то сказать, но вместо слов тихо, сдавленно выдохнула, от этого касания ей стало труднее дышать.
Я спускался ниже к её груди, чувствуя, как под моими ладонями дрожит она. Её дыхание стало прерывистым, губы приоткрылись, а взгляд затуманился.
Каждое моё движение было медленным, я касался её тела, как чего-то священного.
— Так вот как звучит страх, смешанный с желанием, — прошептал я, скользнув ближе. — Запомни это ощущение, Мари.
Она не ответила. Только закрыла глаза и позволила себе утонуть в этом мгновении.
Я погладил её грудь сквозь майку, соски затвердели и потянулись к моим горячим рукам. Она простонала.
Между нами повисло электричество, тёплое и опасное, как ток под кожей.
Мари выдохнула, будто позволяла мне читать её прикосновениями. Мир перестал существовать для неё, она забыла про боль.
Я спускался ниже, к линии её живота, где поблёскивала тонкая серёжка в форме кошки. Я провёл пальцем по подвеске и ощутил, как под кожей дрогнула каждая клетка. Мелькнула мысль, надо прикусить, оставить след, метку.
Но я спускался всё ниже. Мари прикусила губу, дыхание сбилось, плечи дрогнули. Она открыла глаза, а в них блеск, тревога и мольба. Она не произнесла слова, в её взгляде читалось, не останавливайся.
Я придвинулся ближе, чувствуя, как между нами тает воздух. Моя рука продолжала гладить её. Моё дыхание коснулось её губ, и она задрожала.
Мари закрыла глаза, шла на встречу, чувствуя, что этот поцелуй изменит всё.
Когда наши губы соприкоснулись, в теле пронеслась волна, словно через нас прошёл ток. По её кожи прошли мурашки. Она ответила с огнём, что я в ней всегда чувствовал, неуверенно, жадно, боясь, что я исчезну раньше, чем она успеет насытиться.
Мой язык ворвался в её рот, настойчиво, глубоко, она ответила тем же. Поцелуй стал почти невыносимым. Мари задыхалась от страха и желания. Её пальцы сжались на моей рубашке, она боялась отпустить и снова остаться одна.
Я мягко и уверенно потянул её к себе. Она подчинилась, и села ко мне на колени. Она дрожала, в ней горела жажда быть рядом, несмотря ни на что.
Она начала тереться об меня словно кошка, движение стало инстинктом, между нами больше не существовало границ. В каждом её выдохе звучала просьба, не произнесённая вслух. Её тело говорило за неё.
Я сам был на грани. Всё внутри звенело, член пульсировал. Она дрожала в моих руках, шептала моё имя.
Я наклонился ближе, целуя её шею, плечи, грудь, и почувствовал, как она теряет контроль, как растворяется во мне, забывая, кто мы и что между нами не должно было случиться.
— Пожалуйста, Сайлас, — она застонала сильнее.
Я лизнул её соски, она прижалась ко мне, изнемогая. Она опустил свою руку на мою ширинку, и облизала губы.
Я расстегнул ремень, а она помогла мне стянуть брюки, гладя меня за член. Она раздвинула свои трусики, я чувствовал её влажность. Мой член слегка задел её губы, она вскрикнула от удовольствия.
Я стал вводить его внутрь по чуть-чуть. Мари уже не выдерживала, она дрожала от предвкушения. Я видел, как в её глазах вспыхнуло нетерпение.
И вдруг звонок. Резкий, чужой, сам мир решил вмешаться.
— Чёрт! — выдохнула она, зло и отчаянно.
Она не хотела слезать с моих колен и члена. И тут я резко ввёл его до конца, она закричала.
— Ах, Сайлас! Да, боже… — сорвалось у неё, будто между вздохом и молитвой.
Я прижал её к себе, почувствовал, как дрожит кожа под пальцами, и наклонился к самому уху.
— Я не совсем бог, — прошептал я, чуть прикусывая её кожу. — Но ты можешь продолжать звать меня так.
Она хотела двигаться сама инстинктивно, она вся стала одним сплошным желанием.