Рука сама изменила траекторию. Калейдоскоп оказался не на полке, а в закрытом ящике, куда я почти не заглядывал.
Туда, где хранилось то, о чём я не хотел помнить.
Из глубины взглянул на меня забальзамированный цветок лилии. Лепестки по-прежнему казались свежими, будто смерть не посмела к ним прикоснуться.
Я на мгновение задержал дыхание. Слишком долго.
Крышка ящика захлопнулась.
Ничего не произошло. Только пульс на секунду напомнил, что я и есть живое существо. К сожалению.
И в этот момент зазвенел телефонный звонок. Навязчивый трелью он разорвал полумрак моего кабинета, напоминая, кто здесь по-настоящему управляет тишиной.
Я медленно взял трубку, не меняя выражения лица.
— Слушаю.
— Первая готова, певица, — сообщил собеседник без лишних приветствий. Голос у него всегда был гладким, смазан липким неприятным. — И ещё двое. Все дозрели.
Я позволил себе короткую паузу, делая вид, что переваривая новость. Хотя на самом деле наслаждался моментом. Свершилось.
— Принял, — ответил я спокойно.
— Готовишься? — хихикнули снизу.
— Я всегда готов.
Я оборвал связь.
Телефон замолчал, поняв, здесь я власть.
Дверь приоткрылась без стука, Лори всегда так делает. Она вошла, мягко покачивая бёдрами, и всё с той же сладкой, почти издевательской ухмылкой.
— Баал, — протянула она, будто это имя было конфетой на её языке. — Вам пришло приглашение от Ричарда. Через пару недель его свадьба. Мы приглашены.
Я откинулся в кресле и медленно выдохнул. Ричард. Очередной смертный, который искренне верил, что построил своё счастье сам. Как трогательно.
Уголки моих губ дрогнули, улыбка вышла ленивой, хищной.
— Разумеется, он не мог устроить праздник без меня, — произнёс я. — Он же знает, кому обязан тем, что ещё жив.
Лори чуть приподняла бровь, будто ловя интонацию.
— Передать, что мы будем? — спросила она почти невинно.
— Передай, — я поднялся со стула. — И скажи ему… пусть выберет хороший торт. Я не люблю разочаровываться.
Лори звонко рассмеялась, но в её голосе не было тепла.
Она задержалась на секунду, будто хотела что-то добавить… Но только кивнула и исчезла, плавно закрыв за собой дверь.
Кабинет вновь наполнился тишиной и ожиданием.
Свадьба. Богатенькие олухи. Там тоже могут быть сделки. Очень хорошо.
Я медленно подошёл к окну, давая мыслям стать длинной, хищной улыбкой внутри моей головы.
В огненной стороне ада кто-то снова попытался взмолиться. Вытянул руки к небу, которого здесь нет, и, кажется, даже открыл рот для крика. Бесполезно.
Я щёлкнул пальцами, и оказался в криминальном районе. Там, где живут те, кто ещё слишком далёк от своей мечты.
Я двинулся к подъезду, бесшумно открыв дверь. Пахло сыростью, дешёвой едой и пивом.
Поднимаясь по лестнице, я не искал номер квартиры, так как мне было ясно, где она живёт. Инстинкты демона никогда не ошибаются, когда рядом созревает желание.
Коридор был узкий, обшарпанный: облупившаяся краска, вырезанные ножами имена, надписи о тех, кто наверняка умер в своей блевоте от наркоты.
Я остановился у нужной двери и постучал. Дверь дрогнула. Секунда тишины, и я услышал, шаги внутри. Замок щёлкнул. Она приоткрыла дверь, выглянула на меня.
— Кто вы? — голос дрогнул.
Большая футболка, домашние штаны, растрёпанные волосы. Усталый взгляд, в котором жила мечта, которая ещё не умерла. Я чуть наклонил голову.
— Ты хотела, чтобы тебя услышали.
Она моргнула… и вот тогда до неё дошло. Узнала. Вспомнила особняк. Воздух между нами стал густой.
— Сайлас… — уже совсем другим голосом. — У меня не убрано. Проходите.
Я вошёл. Дёшево, тесно. Запах детской присыпки, остывшего кофе и сырости стен. На столе тетрадки с песнями, рядом бутылочка для смеси. Все её мечты вместе с грязной посудой и счетами, которые она давно боится открывать.
— Хотите кофе? — тихо, но с попыткой выглядеть гостеприимной.
— Можно.
Пока она ставила воду, я заметил кроватку в углу соседней комнаты. Маленькая фигура под тонким одеялом, чуть слышное сопение. Такая молодая и уже мать.
Интересно: ради чего она рвётся? Ради сцены? Ради того, чтобы тысячи голосов хором выкрикивали её имя? Или всё-таки ради того малыша, что спит в соседней комнате, ничего не зная о её мечтах?
Я скользнул легко по её душе, почти не касаясь, но достаточно, чтобы почувствовать вкус.
Страх свежий, острый. Желание горячее, пряное, такое часто вспыхивает рядом со мной.