Бриллиант перевел дыхание и продолжал, все более пылко и громогласно:
— Мы истово верим в то, что ангелам суждено появиться из рядов человечества, в то, что наша человеческая раса всегда знала о своей судьбе, и потому наш святой долг, наша важнейшая задача — воплотить эту судьбу, стать ангелами. Именно поэтому мы никогда не останавливаемся на достигнутом и стремимся идти все дальше и дальше, точнее, выше и выше, преодолевая все преграды, покоряя все новые вершины прогресса, пока не поднимемся на ту желанную вышину, где человек наконец-то станет ангелом и небесное соединится с земным. Да, сольется в единое целое! Мы уже почти взяли эту высоту!
Умелый оратор, он проникновенно понизил голос и таинственно зашептал, изображая пророка:
— Истончается, истончается завеса между мирами! Скоро она раздастся!
Я, как и остальные слушатели, невольно подался вперед. Даже плешивый бескрылый посетитель в кресле — и тот приподнялся, вытянул шею и нервно сплел длинные белые пальцы, не сводя с Бриллианта глаз. Правда, мне нестерпимо хотелось перебить Бриллианта и поддеть его вопросиком: «А что, бореин у вас считается вместо святого причастия?», но я удержался.
— Нам всего лишь и надо, что протянуть руку, — журчал Бриллиант, упиваясь звучанием собственного голоса. — Осталось совсем немного, желанная цель близка! Когда мы достигнем цели, перед нами откроется новый мир, новые горизонты, новое измерение. Истинно говорю вам, на нас снизойдет озарение. И мы пойдем, нет, мы полетим в Царствие Небесное.
Он смолк. Советники вразнобой зааплодировали. Хотел бы я знать, что это он тут репетирует: проповедь в Церкви Святых Серафимов или речь в парламенте?
Кто-то решился подать голос:
— Простите, а если рядовые люди… то есть бескрылые… заявят, что мы опередили их и покинули на произвол судьбы?
— Очень, очень хорошо, что вы задали этот вопрос! — со смаком воскликнул Бриллиант, поворачиваясь на пятках. Я увидел крепкого мужчину с мясистым красным лицом и прилизанными черными волосами. Строгие темные брюки от костюма и белая рубашка не вязались с арлекински-пестрым оперением. Бриллиант походил на солидного управленца, которого выдернули с комитетского заседания прямо вместе с бумагами и портфелем, и, не дав опомниться, присобачили ему эти цирковые кричащие крылья. Зря я думал, что летатели непременно стройные и подтянутые. Этот вон вполне упитан.
Бриллиант повел речь дальше, все тем же выспренным цветистым слогом, будто рассчитанным на многотысячную толпу слушателей.
— В тех религиях, в основе которых лежит слово Божье, дарованное смертным, люди отделены от Бога, и именно на ангелов возложена миссия соединить их. Ангелы — посланцы Божьей воли, они несут людям Слово Божье. А исполнение Божьей воли ангелами — это и ниспослание людям благодати, и особые знаки Божьей благодати, и даже спасение грешных душ. Кто скажет, что мы не в силах помочь бескрылым? Если по воле Божьей мы исполняем свое высшее предназначение и становимся ангелами, наш святой долг — позаботиться о простых людях.
Плешивый посетитель в кресле поморщился и нахохлился, как обиженный марабу. Что-то в словах Бриллианта его задело и оскорбило. И немудрено.
Бриллиант выдержал эффектную паузу, выдвинул челюсть вперед и грозно зарокотал:
— Но мы сможем помочь нашим бескрылым младшим собратьям только при условии, что нам не будут чинить препоны и дадут беспрепятственно следовать стезей, предначертанной самой судьбою. Мы не можем позволить, чтобы те, кто не входит в число богоизбранных, повисал на нас тяжкими жерновами и мешал взлететь. Различные вероучения спорят о том, какова истинная природа ангелов. Кто они — исключительно духовные сущности? Есть ли у них материальное тело? Или же они духовные сущности, которые способны облекаться в плоть? Мы ответим на этот вопрос. Мы обретем телесное совершенство той материальной формы, в которую облекаются ангелы, и затем уже достигнем духовного совершенства.
Бриллиант обошел массивный дубовый стол, но садиться не спешил. Советники, шурша крыльями и бумагами, затеснились к выходу; некоторые на ходу достали инфокарты и начали деловито названивать и разговаривать. Возле Бриллианта осталась только одна женщина-летательница, которая, судя по всему, его и расспрашивала.