Тут мне вспомнилось, как Плюш спугнул Хищника у самого нашего дома — тогда, ночью, в темноте. Вот именно, в темноте все кошки серы, и я не разобрал, какого цвета было оперение у Хищника — черное или алое. Давайте разберемся. Черный Хищник ошивался возле Таджа, тот его видел. А Чешир, можно сказать, и не отрицал, что черный Хищник — его затея. Но доказать, что тот Хищник следил за мной после того, как установил на Таджа жучок? Увы, не смогу за отсутствием доказательств. Мне нечего предъявить Чеширу. А Чешир выказал неподдельное изумление, когда я потребовал у него «отзовите свою крылатую тварь». Правда, после этого он едва не скинул меня с мостика в бездну с Заоблачной цитатели.
Вернувшись в квартиру, я медленно, старательно подвязал оборванную москитную сетку над кроватью Томаса. Руки не слушались: недосып и нервная встряска сделали свое дело. Надо связаться с Хенриком, но глаза уже сами собой закрываются и голова не варит. Нужно подремать, хотя бы немного… я прилег на постель Тома и закрыл глаза. Комнате Тома досталось меньше всего — здесь если и рылись, то почти ничего не разгромили.
От подушки и простыней сладко и нежно пахло ребенком. Под веками у меня заклубились, наслаиваясь и путаясь, разрозненные картинки: вот Плюш изготовился к прыжку и бьет хвостом, вот Пери и Хьюго на ферме «Совиный ручей» — девочка с младенцем на руках на краю обрыва; вот Чешир хватает меня железной рукой на мостике над бездной; вот кровь на золотистой львиной шкуре; вот Том расправляет крылья и взлетает в небо…
Не знаю, долго ли я спал, но проснулся как подброшенный. Рывком сел, уставился в непроглядную темень. Мысли путались. Я машинально нашарил инфокарту, потому что понял — разбудил меня ее сигнал. «Хенрик?» — спросил я, но не услышал в ответ ни звука. Потом глянул на экран. Сообщение от Лили. Открыл, просмотрел. Том прошел первые проверочные тесты.
Я поплелся в ванную, содрал мятую пропотевшую одежду, принял холодный душ — авось голова прояснится. Душ не очень-то помог. Я посмотрел на часы: нет, звонить Хенрику поздновато. Черт подери! Отправил ему сообщение: «Срочно свяжись со мной с утра». Перечитал сообщение Лили — оно меня озадачило. Ведь со слов Руоконен выходило, что тесты требуют долгой подготовки и множества бумажек, а выходит, нет? Лили, конечно, кого угодно за глотку возьмет, и, возможно, она сумела обойти формальности по-быстрому. А теперь Лили требовала моего официального согласия на дальнейшие процедуры. Вот он, Рубикон. Теперь — или протестовать, или заткнуться. Я помнил, через какие испытания пришлось пройти ради крыльев Пери. И понимал, что для Тома все будет легче, и в моих силах этому поспособствовать. Конечно, как и любой ребенок, Томас мечтал летать, но вот видел ли он хоть раз в жизни настоящего летателя? Знал ли, что мечта его выполнима?
Мне не давала покоя фраза, которую изрек Бриллиант: «Проект «Человечество» считаю оконченным».
И вот опять два часа ночи. Как и вчера. У меня вообще теперь все время глубокая ночь. Поняв, что уснуть не удастся, я скрепя сердце взялся за уборку — спотыкаясь, в полусне бродил по квартире, расставлял вещи, сметал осколки, пытался худо-бедно навести порядок. И неотступно думал о Пери и Хьюго. Бросил уборку, включил видеозапись с камеры слежения Чеширов — ту самую, , выученную наизусть, где Пери бежит из дома. Просмотрел снова и снова. Похоже, Пери бежала от Чеширов в ужасе и у нее были все основания бояться. Снова и снова она возникала на экране, запирала дверь, бледная, напуганная, упрямо сжав губы, отворачивалась от меня и делала шаг в воздух. Неужели это последние кадры, на которых они с Хьюго живы? Неужели они оба погибли?
Я прикидывал все обстоятельства и на душе у меня было невыносимо тяжело. Сильнейший шторм да еще этот зверюга-Хищник… Я совсем вымотался, и даже не соображал, за что теперь хвататься, как действовать. Черт, неужели заболеваю? Как нельзя кстати — свалиться с каким-нибудь вирусом, и я еще легко отделаюсь, если он окажется банальным гриппом или простудой, а не какой-нибудь экзотической хворью, которую я подцепил на Окраинах, где полно паразитов и всякой заразы.
Проснулся я уже субботним утром. Размял затекшие плечи и шею, с трудом, покачиваясь, встал, и, невзирая на ранний час, снова отправился искать Плюша. Для начала наведался к Витторио и все ему рассказал. Худое лицо Витторио вмиг вытянулось. Он расстроился и что лев пропал, и что опасный Хищник — здоровенный крылатый бандит вломился в квартиру, но при этом умудрился остаться незамеченным. Встревоженно наморщив лоб, Витторио оправдался — он, мол, отлучился ненадолго, выпить с приятелем, а когда вернулся, ничего такого подозрительного не заметил. Потом я опросил соседей — тех, с которыми был знаком, тех, кто подходил погладить и похвалить Плюша, кто заговаривал со мной в ближайшей лавочке. Потом с горя стал расспрашивать и тех, кого знал лишь в лицо. Никто ничего не видел и не слышал. Одни воспринимали весть о пропаже и взломе с испугом, сочувствовали, другие равнодушно роняли: «Простите, ничем не могу помочь».