Пери так и не появилась и сигнал на инфокарте не восстановился. Обойдя соседей, я вернулся домой, принял душ, переоделся, заварил чаю. Кусок в горло не шел. Я то и дело вскакивал и выглядывал в окно, мне мерещились шаги, шорох крыльев, голоса. Я уже не верил, что Пери появится, и все-таки ждал и надеялся.
В девять позвонил Чешир.
— Придется подождать еще немного, — сказал я. Да, я собирался обвинить его в том, что он со своим наемным Хищником подверг Пери и Хьюго опасности. Но обвинение подождет. Вот когда буду точно уверен, что Пери не вернется, тогда и выскажу.
Чешир перезвонил в десять, затем в одиннадцать и в полдень. Скверный признак, не сулит ничего хорошего. Похоже, больше Чеширу новости разузнать негде. Значит, красноперый Хищник — это не Чеширов посланец, а чей-то еще. В таком случае, получается, что Чешир вполне искренне поразился, когда в Заоблачной цитадели я обвинил его в слежке. Но если это означает, что в первый раз к моему порогу наведывался красноперый Хищник, а не черный, Чеширов, тогда выходит, что и красноперого подослал не Бриллиант, потому что в тот первый раз, когда Хищник крутился возле Таджа, я с Бриллиантом знаком еще не был.
Тьфу, совсем запутался, голова кругом идет от этих летателей! Да еще и раскалывается от боли. Я принял таблетку обезболивающего и засел разбирать материалы, собранные в кабинете у Бриллианта, а попутно — раз в час — отвечал на звонки Чешира и вновь возвращался к работе. Надо было попробовать угадать, что скрывается за названиями различных проектов Церкви Святых Серафимов. Я открыл таблицу, составленную вчера, и стал сличать названия проектов и разные письма и прочие документы — а я ведь награбил вчера огромную кучу всякого добра. Разумеется, значительная часть деловой переписки к четырем основным проектам не имела никакого отношения, это были разные будничные письма, от жалоб на плохие кондиционеры до смет на электричество, и я распихал их по другим графам.
Проекты «Корелла» и «Рубелла» можно было со спокойной душой заархивировать и забыть: один был связан с миссионерскими вопросами, с тем, как завлечь в Церковь Святых Серафимов побольше прихожан-летателей, а второй оказался стратегическими карьерными разработками по части деятельности Бриллианта-парламентария. Зато вникнув в проекты «Гермес» и «Гриф», я насторожился. Особенно острые подозрения вызывал «Гриф» — тут скопились всякие планы и наметки, касавшиеся врагов конгрегации: как заткнуть им рты, как дискредитировать и так далее. Я умею читать между строк и быстро просек, что в «Грифе» шла речь и о способах шантажа и запугивания. Значит, у Церкви Святых Серафимов есть свой запас компромата и она его пополняет.
Самым закрытым и таинственным оказался проект «Гермес». Бриллиант тщательно оберегал его секретность: переписку вел всего с одним-двумя корреспондентами. Видимо, какая-то камерная затея, хотя кто знает. Я принялся сортировать финансовые документы, занося в особую графу те, что имели отношение к «Гермесу». Через час все было готово и я запустил программу обработки данных. Надо было кое-что подсчитать.
Когда программа завершила анализ и подсчеты, я тихо охнул. Вот это да! «Гермес» на поверку оказался отнюдь не камерным проектом. Совсем наоборот — масштабным. Немаленькие суммы денег регулярно поступали от церкви св. Серафима одному и тому же лицу, причем суммы эти всегда были примерно одной и той же величины. Сопровождались эти финансовые операции письмами Бриллианта некоему Клёсту, и послания, похоже, были шифрованные. Деньги неизменно шли от Серафимов загадочному адресату, и никогда в обратную сторону. Они поступали в какой-то трастовый фонд или на чей-то счет. Но кому, куда? Мне самому нипочем это не выяснить.
Я встал, потянулся. Ничего, ничего, главное я установил, а в детали будут вникать специалисты — уж они-то разберутся.
На столе у меня алело перо, оставленное вчерашним Хищником. Я провозился с материалами Бриллианта все утро, а загадка красноперого Хищника оставалась неразгаданной, и никаких новых гипотез у меня не возникло. Я ведь не знал никого из летателей, кроме Чешира. Разве что Авис — мало ли, ревность в голову ударила, или еще какая дурь, вот эта вздорная баба и решила пошпионить за мной без ведома супруга. Нет, не сходится. Неужели Авис желала девочке смерти?