Хьюго с ней не было.
Пери села, скинув легкое теплое одеяло, и дико заозиралась. Может, Хьюго спит в пещере рядом с ней? Нет, больше никого в этой крошечной пещерке — скорее даже под скальным навесом — не было. Что случилось во время бури? Пери потеряла сознание в темноте. Напрочь не помнила, как попала сюда. Тот, кто ее спас, скажет, наверное: «Ребенок? Нет, ребенка мы не видели».
Всхлипывая от страха, Пери шарила кругом, хотя знала, что Хьюго здесь нет.
— Хьюго! Хьюго!
Тут она поняла, что руки, ноги и уши у нее в повязках, а изолят разодран в клочья и весь грязный. На запястье появился тонкий серый браслет. Пери вскочила и выбежала из пещеры; выход был занавешен чем-то зеленым. Пери даже не подумала, а просто поняла на бегу, что зеленая завеса — это висячие мокрые лианы, расцвеченные бутонами: точно такое же висячее болотце было за домом Питера.
Пери падала в пустоту. Завеса скрывала обрыв сразу за входом в пещеру.
«Я разобьюсь насмерть».
Было холодно и свежо, как перед рассветом, и очень тихо. Пери падала быстро — скала мелькала мимо и расплывалась — не уследишь.
«Я умею летать, я не должна просто падать, но все происходит так стремительно, а я окоченела и замерзла и… вот. Сейчас». Крылья Пери сами собой вытолкнули ее вверх, пока она все это думала. Они ожили и спасли ее, словно и вправду принадлежали ей, были частью ее тела и всерьез хотели сохранить этому телу жизнь.
С каждым взмахом крылья несли ее все выше, она поднималась в тишину — только серый воздух вокруг и неподвижное облако над головой. Оранжевый мазок по краю мира возвещал о восходе. Пери взмыла над скалой. Между бронзовыми стволами скопилась голубая дымка. Облако скатывалось по отвесной стене, словно водопад, стекало в долину, густое и белое. На склоне у подножия одного утеса к западу утреннее солнце заиграло на россыпи камней — гигантских тусклых самоцветов. Пара — нет, троица — орлов кружилась на фоне скал по ту сторону долины.
— А, вот и ты, — произнес чей-то голос в неподвижном воздухе над головой у Пери. Голос был низкий, но говорил так тихо и отрывисто, что Пери едва разобрала слова.
Она испуганно вскинула голову. Над ней парил огромный летатель, таких здоровенных она никогда и не видела, крылья у него были блестящие, темно-шоколадные, а с изнанки — медные с лиловым отливом.
Пери выгнула крылья, взмыла по спирали вверх, пристроилась рядом.
— Хьюго? — выдохнула она; ей так нужно было услышать ответ, что она не нашла других слов.
Летатель был озадачен, однако на лице у Пери, видимо, отразился такой страх, что он воскликнул:
— А, ты про ребеночка! Жив-здоров. Значит, Хьюго его зовут? Наши прозвали его Шторм.
Пери сбилась с ритма. Летатель сказал:
— Давай-ка держись поближе и немного позади. Пусть наши поймут, что ты со мной.
Пери полетела за незнакомцем, а он немного приспустил крылья и уверенно спланировал к деревьям на вершине утеса — там, где Пери упала из пещеры. Когда он снизился, Пери с удивлением обнаружила на его крыльях узор — такого она не видела ни у кого из летателей: по темно-коричневому фону крыльев золотыми перьями была выложена молния, тянувшаяся зигзагами наискосок через оба крыла. Ее уменьшенная копия сверкала в коротко подстриженных блестящих черных волосах.
Летатель вышел из пике высоко над деревьями. Тут Пери заметила белую нить, которая тянулась вниз по скале. Они нацелились на нить и снижались, пока не стало ясно, что это лента водопада. На плоской вершине утеса, за водопадом, Пери увидела небольшой участок песка, окаймляющий зеленоватую речную заводь и усеянный летателями. Летатель с молнией на крыльях стрелой ринулся к заводи и с громким плеском врезался прямо в воду, взметнув перьями и подняв тучу брызг. Это было чудесно — лишняя черта к великолепию полета. Пери понимала, что сама она плюхнулась в реку скорее уткой, чем лебедем, — перекувырнулась, хлебнула речной воды, но потом встала на ноги и вышла на берег, отряхивая мокрые крылья.
К ней подошла женщина с темно-синими крыльями и вручила ей Хьюго. Пери онемела. Со слезами на глазах она отнесла Хьюго на полянку у заводи и села, прислонясь спиной к дереву. Хьюго расплылся в улыбке, а Пери ощупала его с ног до головы — это точно он, он точно не пострадал? Когда она увидела, что руки и ноги у Хьюго тоже забинтованы, а все тело в синяках, то испугалась — хорошо хоть кости оказались целы.