Беркут серьезно кивнул:
— Точно, ты все сделала сама. Ты все поняла.
Пери взахлеб, страстно описала Беркуту, как она играла с орлицей. Беркут потрясенно уставился на нее:
— А вот это совсем другое дело! Впервые о таком слышу!
Он отвел Пери обратно к фонарику. Изнемогая от усталости, Пери уложила Хьюго спать, вполуха прислушиваясь к разговорам, не вдумываясь в слова — пусть обтекают ее, как вода. Она уже задремала, и тут в голове у нее словно зазвенел далекий колокольчик. Она услышала вопрос — отчетливо, будто кто-то обратился к ней: «А вдруг это первый шаг к одичанию? Вдруг это никакой не прорыв? Вдруг это падение?»
Счастье подернулось по краям темной ржавчиной тревоги, а потом Пери погрузилась в сон без сновидений.
Она ненадолго проснулась и перебралась вместе со всеми под скальный навес. Там все спали каждую ночь — с тех самых пор, как Пери видела Дикого. Нико сидел на страже. Остальные часовые проводили ночь на постах по периметру лагеря. Небо было пасмурное, луна должна была взойти только под утро. Один раз Пери проснулась, устроилась поудобнее, переложив Хьюго, и увидела, как Нико смотрит в гущу деревьев. И снова задремала.
Кто-то истошно закричал:
— Грифону перегрызли горло!
Треск ветвей, кошмарный тонкий визг.
Пери поднялась на ноги. Пояс-сумку она надела с вечера. Она всегда так делала с тех пор, как увидела Дикого, и теперь сунула туда приглашение на «Поднебесную расу». Трясущимися руками пристегнула колчан, взяла взведенный самострел, подхватила Хьюго.
Рафаэль и Беркут бились с какими-то темными фигурами. Визг не смолкал. Пери не могла толком думать от ужаса, который вселял в нее этот переливчатый крик — как тревожная сирена. Нико кружил по поляне с самострелом, стараясь зайти противнику Рафаэля с тыла и застрелить его без риска.
Латоны нигде не было видно. Беркут высвободился, упал на одно колено и поднял самострел. Одна из темных фигур с криком рухнула. Беркут прицелился еще раз. Малиновка и Рафаэль бросились в стороны, чтобы не стоять на линии огня.
Снова раздался крик боли, из груди другой темной фигуры вырвался красный фонтан.
Нико обсыпал нескольких Диких флуоресцентной пудрой, и они засветились ядовито-желтым и стали отчетливо видны в темноте — и еще громче и яростнее завизжали от досады. Беркут выстрелил, один из Диких исчез среди деревьев.
Рядом с Пери возникла Сойка:
— Туда, — велела она и толкнула Пери на тропу, которая вела в сторону от реки. — Не взлетай, — прошипела она, уже повернувшись к поляне. — Беги. Если тебя с Хьюго загонят в тупик, пускай в ход самострел. Тебе захочется взлететь. Не вздумай. Они быстрее тебя. Держись на земле. Спрячься!
Прижимая к себе Хьюго, Пери побежала по тропе, страшно боясь упасть и поранить его. Она плохо знала дорогу — когда она не летала, то в основном держалась у берега. Скверная это была тропа, бежать по ней в темноте было очень опасно. Слова Сойки гремели у Пери в ушах — бороться с искушением взмыть в небо и улететь прочь было мучительно. Сердце гремит в ушах, ни черта не слышно. Хьюго разревелся, чтоб ему пусто было! Вот дурак! «Тихо ты!» — свирепо зашипела Пери. Как будто на него подействует. Так страшно, прямо хочется встряхнуть его, но от этого он точно не замолчит. Сердце буйно колотилось, Пери боялась, что ее сейчас вырвет. От каждого удара сотрясалась все тело. Ее вдруг одолел безумный порыв поиграть в пятнашки, как в детстве, — остановиться, показаться и пусть все будет кончено. Ей было не вынести такого напряжения и неопределенности. Но сейчас, когда с ней Хьюго, поддаваться порывам нельзя.
Пери мчалась по темному коридору из стволов и ветвей. Хлопанье крыльев и жуткие крики слышались совсем близко. Над ними пронесся Дикий — выслеживал их с высоты. Пери и Хьюго прикрывал лишь тоненький слой ветвей и сучьев.
Пери бежала со всех ног, а Дикий гнался за ней. На миг ей показалось, что он отстал, но он просто сделал круг и вернулся. Знал, где она. Впереди замаячило серое пятно — Пери бежала к просвету между деревьями. Нельзя показываться на открытом пространстве: там Дикий спикирует на них, словно гигантский ястреб. Надо сбить его со следа, сойти с тропы в нехоженый лес. Пери свернула и, спотыкаясь, бросилась вниз с холма, продираясь сквозь колючие кусты. Крики и шелест крыльев над головой стихли.
Вдруг в нос Пери ударила едкая вонь, омерзительный запах прогорклого жира и падали. Она в ужасе развернулась — и попала прямо в лапы преследователю. Закричала — а Дикий вцепился в нее, раздирая когтями. Он ударил Пери, она упала. Тогда тварь схватила Хьюго и помчалась вверх, к просвету.