— Ладно.
Я включил новости, там говорили об урагане высшей категории опасности. В последние дни погода вытворяла такое, что про нее обычно рассказывали в первую очередь, а не под конец выпуска.
— Погоди, сейчас будет, — пообещал Хенрик.
— О! Один из твоих ребят, — откликнулся я. На экране возник подчиненный Хенрика, детектив, который направлялся в поселение «Корней» где-то на Окраинах. — Отлично.
А потом нам показали такое, что я просто онемел, а потом меня захлестнуло безудержное ликование.
Нам показали арест Его Безмятежного Святейшества Троицы Джонса.
Вот это была радость — смотреть, как бородатого коротышку, дутого архипастыря, шарлатана и негодяя наконец-то берут под стражу и ведут в наручниках, — а на заднем плане все так же маячат солнечные яхты, как и в прошлый раз, когда мы устроили облаву в паршивом поселении сектантов. Вот это была радость — знать, что на сей раз Троице не отмазаться, потому что обвинений набрался целый букет, одно серьезнее другого: тут вам и торговля живым товаром, и похищения, и убийства.
Вид у Джонса был не на шутку напуганный, уж мне-то знакомы эти приметы, когда лицо все каменеет и вокруг глаз аж белеет от напряжения. «Поделом тебе, гад, теперь не отвертишься», — подумал я. Скандал с Бриллиантом сыграл свою роль взломщицкого инструмента: все пали преграды и оборонительные сооружения, которых настроили вокруг себя «Корни», все тайны секты выплыли наружу.
— Знаешь, что самое смешное? — спросил Хенрик. — Пока что это еще не оглашали, но главное обвинение, по которому Троица сядет, — это уклонение от уплаты налогов. Обхохочешься, а?
— Твой специалист по финансовым преступлениям потрудился на славу! — понял я.
— Еще как. Денежки там просто рекой текли. И все от богатеньких летателей, и все в обход налогового ведомства, естественно. За такое власти его по головке не погладят.
Да, тогда мы именно так и думали. Но делу Троицы Джонса суждено было принять новый, совершенно непредсказуемый оборот…
Из реанимации Пери перевели в отдельную палату, просторную и роскошную, почти как у Чешира. Думаю, он эту роскошь и оплачивал, и чего бы ему не расщедриться — ведь Хьюго он получил.
Пери лежала на боку, неподвижная, бледная, совсем как мраморный ангел на надгробии, укрытый собственными крыльями.
— Пери, — тихо сказал я, — мне жаль, что так вышло.
Она блеснула на меня глазами, но не отозвалась.
«Но человек рождается на страдание, как искры, чтобы устремляться вверх», вспомнилось мне. \(Иов 5:7 )\
— Скажите мне, что случилось? — осторожно попросил я.
— А как вы думаете? — со вздохом ответила Пери. — Куда уж было моему адвокату сдюжить против команды Питера. Он старался, конечно, сделал что мог. Получилось лучше, чем ничего. Я о таком и думать не смела. Свидетельство о рождении перепишут. Мне обещали постоянный вид на жительство — не отберут. Но Хьюго… Хьюго будет жить у Питера. А мне разрешат Встречи с Ребенком. Я буду его Навещать Время от Времени. И поначалу — под Официальным Присмотром, а то как бы чего не вышло.
Я шагнул было к Пери, но она выставила перед собой ладонь, мол, не надо, потом помахала — садитесь. Не хотела, чтобы я впал в ярость из-за ее беды. И сама старалась держаться из последних силенок, но поток слез вот-вот грозил хлынуть.
— Вот его и нет у меня больше. Понимаете — просто пришли и забрали. Отняли. Он… он так плакал! — Пери отчаянно замотала головой. — Пожалуйста, только не говорите ничего. Не надо меня утешать, а то я не вынесу. Я ведь старалась до последнего. Денег у меня нет, жить негде, сама подкидыш, в деле записано — мной в детстве помыкали, жестокое обращение и все такое, поэтому считается, что я опасна для ребенка. Могу плохо повлиять и хорошей матери из меня не выйдет, раз меня саму жизнь потрепала. Бедняки всегда проигрывают. В похищении меня обвинять не стали, но уж адвокаты Питера найдут с дюжину способов доказать, что я плохо влияю на Хьюго.
Она зашмыгала носом.
— Одно хорошо — от Авис ни слуху ни духу. Официально родителями Хьюго записаны мы с Питером. А, забыла, вот еще что хорошо: весь этот порядок с посещениями — он установлен временно. Но мне Хьюго не отдадут. А дальше знаете как пойдет? Сначала Питер будет сам не свой от счастья, что заполучил Хьюго. Однако хватит его ненадолго. Я-то знаю, сколько он работает — круглые сутки, как одержимый, и дело свое обожает, а все прочее ему не нужно. Приставит к Хьюго очередную няню и вообще перестанет с ним видеться. — Пери колотило от бешенства. — Почему, ну почему им просто не отдать Хьюго мне? Трудно, что ли? Все равно же няню наймут, зачем все усложнять, ведь есть же я! — Она хлопнулась лицом в подушку и зарыдала в голос.