Впереди вздымалась неровная стена зелени — я знал, что за этими деревьями начинается небезызвестный Кольцевой канал, который окружал Аэрвилль наподобие крепостного рва. Поговаривали, будто таким образом аэрвилльцы отгородились от внешнего мира; позже местные жители снизошли и согласились перебросить через канал два мостика для бескрылых — правда, пешеходных и очень узеньких. Бытовало и иное мнение: мол, канал не прихоть, он жизненно необходим и прорыт, чтобы защищать Аэрвилль от нагонных волн со стороны океана. Благодаря каналу и воду отводят, и граница Аэрвилля четко обозначена, да и кварталу это придает своеобразие. Гуляющие, которые приходили на берега канала, чтобы полюбоваться на башни Аэрвилля и на летателей, сновавших по своим делам, не только заглядывались в небо, но и подолгу рассматривали затопленные здания и улицы, хорошо видные под водой Кольцевого канала.
На Чайкином мосту не было ни души, но автоматический пропускной пункт, конечно, работал. Я провел инфокартой по шлагбауму, считывающее устройство ознакомилось с моими паспортными данными и, черт бы его подрал, слупило с меня плату. Механический голосок произнес: «Добро пожаловать во Аэрвилль, мистер Иезекииль Фоулер».
Теперь мой путь лежал прямиком в агентство «Ангелочки». Почему, интересно, эти улицы смотрятся так необычно и напоминают парк аттракционов вроде Диснейленда? Потом я вдруг понял. В жизни не бывал в таких богатых районах, как этот Аэрвилль. Искусственным он казался не из-за рукотворного канала, а потому, что здесь царили небывалая чистота и тишина. И все новехонькое, целехонькое, не то что в других районах, где повсюду начаты и давно брошены ремонтные работы, постоянно что-то осыпается и обваливается, и вяло колеблется на ветру строительная сетка или полосатые ленты ограждения. Никаких выцветших потрепанных объявлений об отключении света или воды, — объявлений, что висят годами, выгорая на солце, а воду и свет обратно там так и не подключают. Никаких бесконечных строек с их вечными «временными» заборами. Никаких разносчиков и торговцев на тележках — они колесят по всему Городу, торгуя всем подряд: фрукты, мясо, рыба, чай в разлив, свежие яйца, даже сверхпитательные пастилки для летателей: обычный человек съест такую и полон сил на весь день. Торговцы раскатывают по всему Городу, но только не здесь. Не звучат на улицах Аэрвилля ни голоса зазывал, ни квохтанье куриц, не раздаются здесь детский визг и смех, и даже мелодичное позвякивание колокольцев, с какими расхаживают бродячие монахи — и того здесь не услышишь. Я-то ожидал, что увижу, как развеваются на ветру их белые и шафранно-оранжевые одеяния, но нет, и монахам сюда вход закрыт: богачи, известное дело, скареды, а монах или монашенка не может весь день просить на пропитание.
Зато я твердо верил: сюда Пери точно не прилетала и здесь не прячется.
Да, на улицах царили тишина и безлюдье, но в воздухе над Аэрвиллем бурлила жизнь — в небе во множества сновали летатели. Их силуэты четко вырисовывались в ярком утреннем небе. Здесь следовало соблюдать осторожность, помнить, что ты чужак. Эти улицы не предназначались для меня, простого смертного, бескрылого пешехода. Улицы и переулки внезапно обрывались, и где-то далеко внизу распахивались каменные теснины. Первый раз я наткнулся на такой обрыв неожиданно и едва успел остановиться, не то свалился бы с высоты. Я осторожно заглянул за край рукотворного обрыва и у меня закружилась голова. Там, внизу во множестве щетинились двадцатиэтажные здания с садами на крышах . Пришлось сесть на край тротуара. Хорошо хоть не стошнило.
За спиной раздался резкий окрик, и я едва успел пригнуться, только что не упал ничком — нет, не пригнуться, вжаться в землю. Надо мной слаженно пронеслась четверка ярко разодетых летателей. Они, видно, спикировали с крыши здания позади меня, и ринулись вниз с обрыва. Я развернулся влево и только теперь заметил некое подобие не то пандуса, не то трамплина, по которому летатели мчались огромными шагами. Сам-то я не увидел это сооружение, пока не ступил на него. Я смотрел, как летатели стремительно набирают скорость, отталкиваясь ногами и взмахивая крыльями — они наполовину бежали, наполовину летели, разгоняясь все быстрее, быстрее, быстрее. Голова у меня снова пошла кругом, и я вдруг с небывалой ясностью представил, как разгонюсь по трамплину вслед за ними и кинусь с обрыва. Теперь, разглядев этот трамплин вблизи, я понял, что такие выстроены по всему Аэрвиллю, — они виднелись там и сям на крышах и башнях. Значит, это не декоративные выступы, а взлетно-посадочные площадки.