Я уже знал, что никаких Альмондов в деревушке Панданус нет, так что, скорее всего, Перии — сирота на попечении у государства. Судя по лицу миссис Гарпер, я не ошибся в догадках. Бедная сиротка, нет у нее родителей, и некому было воспротивиться, что из девочки сделали дойную корову. Пери была беззащитна и потому оказалась для Гарперихи прибыльным товаром.
Миссис Гарпер стиснула зубы, потом пошла пятнами, но я любезно улыбался. Итак, вот и первый шаг вперед в этом деле.
Надо отдать ей должное, она быстро взяла себя в руки.
— Уверена, у вас каждая минута на счету, а мы уже долго беседуем, так что не смею больше вас задерживать, — с этими словами она встала и выпроводила меня вон из кабинета. — Огромное вам спасибо, что надумали обратиться ко мне. Всяческой вам удачи в поисках! Главное, чтобы бедное дитя нашлось живым и невредимым, ведь так?
«Интересно, кто это у нее “дитя” — Пери или Хьюго?» — спросил себя я уже за дверью.
Жара наваливалась на Город все сильнее, но в тени под авокадо и манговыми деревьями темнели островки прохлады и тени. Я глянул на часы. Да, время на месте не стоит, уже одиннадцать. По крайней мере, с Гарперихой потолковал не впустую. И знаю, кто пригодится, когда пойду по следу, на который она меня навела.
Я звякнул Кам, но ее номер автоматически переключился на другую сотрудницу.
— К сожалению, — сказала та, — Кам сейчас нет. Вызвали в Управление. Оставьте сообщение, она проверит автоответчик после ланча.
Пришлось так и поступить.
До следующей встречи у меня еще было полчасика в запасе, а потому я решил выпить по дороге кофе — взял на вынос в уличном кафе «Дедал». Воздух над Аэрвиллем полнился шелестом крыльев. Летатели точно ласточки сновали в небе над башнями и между ними. А вот и экскурсанты. Целая группка перепархивала вокруг здания, парившего в воздухе над расселиной, со дна которой далеко внизу тянулись другие постройки. Стайка летателей кружила над пропастью, ярко выделяясь на фоне темной громады висячего дома, трепетала крыльями, словно гигантские бабочки — розовые, желтые… Сильный порыв ветра качнул деревья, зашуршал ветвями, летателей разметало, как сухие листья, но они только заливались взбудораженным смехом.
Я был один, совершенно один среди множества летателей, и мне было не по себе. То и дело я едва успевал краем глаза заметить, как по воздуху стремительно проносится крылатая тень; услышав шум крыльев, отшатывался в сторону или пригибался, и каждый раз сердце у меня падало и кровь билась в висках. Так повторялось снова и снова, и за долю секунды я не успевал осознать, что мимо пронесся летатель, просто шарахался, как от опасности. Но что за древний ужас пробуждали во мне летатели?
Так, шагая пешком по Аэрвиллю, я постепенно проникался его странным, неповторимым и совершенно чуждым мне духом. Здешние места и обитатели слишком подавляли и пугали, я ожидал иного — пусть удивления, пусть испуга, но не панического страха. Я с каждым шагом убеждался: здесь все приспособлено под нужды летателей — посадочные площадки, балконы без перил, двери, пробитые в стенах зданий высоко-высоко, так что я едва не сворачивал шею, задирая голову, чтобы разглядеть их. А сами постройки! Эти башни, открытые всем ветрам, гигантские проемы дверей и окон, позволявшие местным обитателям на полной скорости влетать внутрь — в просторные, изысканно обставленные жилища. Да предусмотрены ли у них вообще лифты? Наверно, нет, а зачем? У летателей есть крылья, и им проще простого подняться на нужный этаж. Разве что где-нибудь скрыт грузовой лифт, который работает на солнечных батареях, вмонтированных в гладкие блестящие стены и крыши домов. На каждой башне вращал лопастями ветряк, а посадочные площадки для летателей располагали как можно дальше от него. Предусмотрительно: если летатель попадет в лопасти ветряной мельницы, пусть даже небольшой, ему конец.
Каждый раз, как я видел летателей на балконах без перил или на краешке посадочной площадки, у меня замирало сердце. В доме у Чешира все было устроено точно так же. Но теперь, снизу, смотрелось еще поразительнее. Летатели непринужденно болтали, попивали чай или кофе, смеялись, — и все это на высоте пятидесяти-шестидесяти этажей!
Передо мной выросла новая башня, не чета прочим — еще выше, еще величественнее. Вся увитая зеленью, она напоминала руины, лишенные крыши, а стены ее, казалось, были испятнаны ярь-медянкой с золотыми прожилками. Раньше я знал о подобном лишь понаслышке: камень покрывали раствором, содержащим особые бактерии, и они разъедали стены причудливым узором золотой патины. Что за дурновкусие — выращивать на стенах золотую патину; так я считал раньше, пока не увидел, как это выглядит наяву, когда архитектор знает свое дело. Извивы золотых прожилок на зеленом фоне ласкали, нежили глаз — так обволакивает язык хороший кофе или шоколад. Передо мной было не что иное как знаменитая высотка «Золотой изумруд», два года назад выстроенная по проекту архитектурного бюро «Кон и Чешир». Чешир свое дело знал.