Пери навсегда запомнила этот подслушанный разговор, потому что после него в ее жизни началась черная полоса.
— Ты меня не любишь, — заявила Пери Жанин. — Ты мне не тетя.
— Я тебе об этом все время твержу, — ответила Жанин.
Теперь, прихлебывая чай, Пери пристально смотрела на Жанин. Интересно, Жанин помнит, как она это сказала?
— Ты бываешь иногда в Венеции?
— Ой, только не начинай снова! — скривилась Жанин. — Ну и дыра.
— Я не забыла твои слова — ты сказала, что там «почти как» в Венеции: везде вместо улиц грязная вода.
— Подумаешь, сказала-мазала! Зато в Венеции ты пошла в школу!
— Ага-ага.
Жанин посмотрела на свои руки.
Пери поставила кружку.
— Знаешь, — проговорила она, — когда Шейн с Бронте разругались, я была просто счастлива. Понятно, почему Бронте решила, что я маленькая стервозина. Я-то решила, что она привезет меня обратно, сюда. На ферму. В лес. К тебе.
Жанин заморгала.
Венеция… Когда Шейн и Бронте окончательно рассорились, Пери поначалу надеялась, что они с Бронте будут жить поблизости от главного пляжа в Панданусе — она в жизни не видела ничего красивее: с северного конца — пальмы с глянцевитыми листьями на сухих скалах, с южного — каменистые заливы и пышная трава, окаймляющая изгибы песка. Чуть дальше в глубь суши, в цепочке магазинчиков на той стороне дороги, было кафе «Наксос», излюбленное местечко рыбаков и серфингистов: открывалось оно спозаранку и работало допоздна. Пери обожала «Наксос». Когда Жанин приезжала в Панданус, она несколько раз водила туда Пери и угощала молочным коктейлем.
Но Шейн проехал пляж и «Наксос» и покатил дальше, мимо магазинчиков и дощатых домиков, и скудные пожитки Бронте и Пери громыхали в багажнике его колымаги, когда машину заносило на поворотах или подбрасывало на выбоинах. Через несколько минут он притормозил у какой-то сторожки — бывшей проходной. С обеих сторон ветхого строения тянулась колючая проволока, окна были давным-давно выбиты. Пери сморщилась — за оградой виднелись груды мусора, и от них воняло.
Мимо мелькнул указатель, и они въехали за ограду. На указателе было написано: «Венеция». Буквы были выбиты дырками, словно от пуль, а рядом красовалась облезлая картинка — человек в тельняшке и с шестом в руке стоит в диковинной лодчонке с задранным носом. Под шинами захрустел мусор, и Пери в ужасе глядела на ряды покосившихся лачуг вдоль канавы с затхлой зеленой водой.
В проходах между лачугами и на верандах висело белье. Лачуги были на сваях, а кругом громоздились кучи мусора, и на них кое-где росли ярко-зеленые банановые пальмы. Женщины поднимали головы от кастрюль на дровяных плитах, распространявших по всей Венеции клубы дыма, и глядели вслед колымаге, подминавшей под колеса бумагу, консервные банки и обломки досок.
Шейн повернул на грязную дорогу, ведущую в сторону побережья. Когда колымага остановилась у маленького металлического вагончика и они вышли, Пери почуяла запах соленой воды, а не только мусора; вонь здесь почти не ощущалась — с океана дул сильный ветер. До Пери доносились какие-то пронзительные крики — она не сразу поняла, что это чайки кормятся на грудах отбросов. Она недоверчиво огляделась. Бронте, наверное, что-то напутала, неужели они будут жить здесь? Но нет — Бронте отперла вагончик и стала заносить туда вещи.
Из-за вагончика на Пери глазели оборванные дети, и она вздрогнула, узнав среди них мальчика из своей школы на несколько лет старше. Райан, хулиган и воришка. Он частенько крал у нее скудный школьный завтрак, состоявший из того, что Пери удавалось стянуть в кухне в хибаре. У Пери встал ком в горле. Она нервно зевнула — было никак не вдохнуть. Пока что жизнь Пери складывалась так, что после любых перемен ей становилось гораздо хуже.
Она бросила сумку и вышла наружу. К лесенке подошел Райан, за ним — кучка детишек поменьше.
— Ну чо, тут теперь жить будешь? — спросил он.
— Несколько дней, — отозвалась Пери, убирая волосы со лба.
Райан улыбнулся. Неприятно,
— Ага, все так говорят.
Пери двинулась вниз по лесенке, и Райан шагнул в сторону. Он был маленький и тощий. Волосы у него были сухие, будто солома, а одежда грязная. Пери старалась не принюхиваться ни к нему, ни к остальным детям, тесно обступившим ее.
— Наша банда, — сообщил Райан. — «Водяные крысы». Щас всё тебе покажем.
Недели не прошло, как голова у Пери жутко зачесалась от вшей — и стало ясно, что на ферму Бронте не собирается. «Водяные крысы» показали Пери почти всю Венецию. Показали, где колонка с водопроводной водой, и объяснили, что если хочешь набрать свежей воды, надо к пяти встать в очередь с ведром. Показали, куда женщины и девочки из поселения ходят в туалет — в укромный уголок за песчаной дюной на краю грязной заводи, где волны наползали на песок.