Пери на цыпочках прокралась к занавеске. В кухне еще витал запах ужина. Жанин сидела за кухонным столом и вполголоса что-то говорила. Кроме нее, в кухне никого не было. Она с шелестом расстелила перед собой на столе какую-то бумагу и сверялась с ней — и разговаривала с кем-то, и это мог быть кто угодно: соседка или клиент, до которого тысячи километров. Полиция. Нет, не полиция. Тогда кто?
— Нет, — говорила Жанин. — Не думаю. Не похоже. Да нет, дайте мне подумать, не торопите! Я постараюсь, но вы, по-моему, не до конца понимаете, что происходит… — Она умолкла и посмотрела прямо в закуток. — Минуту, — проговорила Жанин и отодвинула стул — ножки царапнули по полу. Пери затаила дыхание. Жанин сложила бумагу, лежавшую на столе, и вышла на улицу, тихо прикрыв за собой дверь с металлической москитной сеткой. Пери услышала, как отдаляется от дома ее голос.
Она снова легла на узкую кровать. С кем и о чем говорила Жанин, неизвестно, но она не хотела, чтобы Пери ее слышала. Неужели она хочет выдать ее? Пери лежала без сна и ломала себе голову, что делать дальше. Без Жанин ей все равно не обойтись.
В окно падал густо-зеленый от листвы солнечный свет, окрашивая белое стеганое покрывало. Хьюго сопел и кряхтел — просыпался. Пери легла на бок и покормила его. Было такое ощущение, что в доме пусто. Откуда-то с холма доносился громкий шелест и сухой треск ломающихся ветвей. Жанин что-то рубит. Зря Пери так заспалась.
— Ну, ладно, — проговорила Жанин часа через два и уставилась на Пери исподлобья. Они только что пообедали, и Пери помыла посуду. Хьюго играл на расстеленном на полу одеяле — Пери дала ему всяких камушков, веточек и прочих занятных вещиц. Щенок Жанин лежал на веранде сразу за дверью и пыхтел от полуденного зноя, привалившись к москитной сетке круглым боком, так что она дребезжала при каждом вздохе. — Давай поговорим. Я разузнала почти все, что тебе нужно. Даже обзвонила кое-каких клиентов и знакомых и предупредила, что ты можешь объявиться. Так что стрелять в тебя они не станут. — Жанин поглядела на Хьюго — тот тряс сухим стручком, гремя семечками. Будто дождик стучал по жестяной крыше. Жанин потерла подбородок. — Зря ты это затеяла.
— Сама знаю. Мне было некуда деваться.
— Трудные прецеденты — скверные законы, — сказала Жанин. — Трудный выбор — скверное решение.
Пери пожала плечами:
— Тетя Жан, в моем случае хороших решений быть не может. Только не очень скверные. Помоги мне, пожалуйста.
— Я вот и стараюсь, — процедила Жанин и досадливо втянула воздух сквозь сжатые зубы. — Ты что, не заметила? Я стараюсь помочь тебе. И мальцу твоему тоже. Твоя затея, во-первых, глупая, во-вторых, опасная. Да я вчера чуть не пристрелила ненароком этого кроху, а я, между прочим, тебе не враг, так тебя разэтак! Да я даже толком не знаю, сколько километров выжженной земли отсюда до того места, куда тебе, как ты говоришь, приспичило, и вообще, черт побери, с чего ты про Эша-то вспомнила?
Пери фыркнула:
— А с чего бы мне его не помнить? Всего-навсего один из самых солидных твоих клиентов, и ты мне все уши прожужжала про то, какой он весь из себя чудак и отшельник и живет далеко-далеко, можно сказать, за границей, и что там так сухо, что даже бананы не растут…
— Ха, — буркнула Жанин, подалась вперед и оперлась о стол локтями. Пери сразу узнала эту позу. Жанин что-то решила и отступать не намерена. — Ты мне так и не рассказала, как Ма Лена помогла тебе перебраться в город. И почему.
Пери храбро взглянула в глаза Жанин. Если Пери всего не расскажет, Жанин больше и пальцем не пошевелит. Ладно, уже неважно. Можно и рассказать.
— Ма Лена все время твердила, что если я хочу выбраться из Венеции и попасть в Город, надо себя соблюдать. Коротко подстригла меня, дала нож и научила с ним обращаться. Сказала: «Бьешь вот сюда, потом дергаешь вверх, поняла? Пусть к тебе даже соваться не пробуют. Райану с дядей велели за тобой присматривать, но ты и сама должна уметь за себя постоять. Если тебя испортят, в Город тебе дорога заказана. Девчонка с ребенком — вроде здешних — там никому не нужна. А тебе даже татуировку делать нельзя, ясно? Ты красивая. Ты порядочная. Не дай себя испортить. У моих девочек хорошая репутация».
— У ее девочек?! — ахнула Жанин. — Вот чем она приторговывала!..
— Да нет, не в этом дело, — скривилась Пери. — Это же Ма Лена, не кто-нибудь. У нее смысл жизни — церковь. Все связи оттуда. И все — летатели, а значит, при деньгах. Влиятельные, могут раздобыть и разрешение на работу в Городе, и вообще… А она подбирала им девушек — на работу, а не то, что ты подумала. Им нужны были девушки с пристойной внешностью — а не больные, татуированные и тем более беременные.