— И что это значит?
Кам понизила голос.
— А то, что кто-то просматривал досье по запросу, но, вернув в архив, не зафиксировал это. Досье Пери Альмонд, как и все прочие, конфиденциально. Поэтому очень кстати, что сейчас мне нужно связаться с ее приемной матерью — будет законный предлог объяснить, почему я просматривала досье. У нас тут строго, да еще и дело такое неоднозначное. Поэтому давай договоримся, Зак: больше ты мне сюда не звонишь и не приходишь. Понадобится — назначим встречу в другом месте.
— Если у вас как в полиции, Кам, так я тебе скажу — правила по части документов постоянно нарушают. Берут досье и не кладут на место, или кладут, но не на место, или не записывают, кто и когда брал посмотреть — забывают, ленятся, слишком спешат и так далее.
— Да, да, конечно, и это тоже. Просто странно, что досье Пери столько лет никто не интересовался и вдруг — запрос. — Она попрощалась и пошла к лифту.
Когда электричка затормозила у Восьмидесятой станции рельсовки, — на другом конце Города, противоположном Окраинам, — уже совсем стемнело. Отсюда до моего дома было рукой подать. Пока я ехал, разразился очередной тропический ливень, сумрачные небеса извергали потоки воды, и прохожие на улицах, казалось, с трудом пробирались под сплошным водопадом, а в сточных канавах бурлили и пенились грязные реки.
По счастью, все это я наблюдал из окна электрички, а когда вышел на платформу, ливень уже прекратился. Улицы снова исходили паром, усталые толпы спешили домой после работы. Многие промокли до нитки: одежда прилипла к телу, с волос каплет.
У самого дома меня встретил грохот музыки и огоньки розовых фонариков, натянутых между манговыми деревьями. На низенькой кирпичной ограде, окружавшей дом, выстроился мой любимый уличный ансамбль, который наяривал африканский фолк. Их вокалист, знаменитый Папаша Амаду Маккензи-Сене, больше известный просто как Па Зи, в своем традиционном красно-синем полосатом наряде смахивал на тропическую птицу. Над головой у него танцевали на ветру фонарики, а прямо перед Папашей Зи выплясывала, полоща розово-золотым платьицем, его маленькая дочка Коссива.
Тут же раскинул свой лоток местный торговец Марни. Я встал в очередь за рулетами-сатай — жареным пряным мясом, завернутым в кокосовые листья, — а сам с удовольствием слушал музыку. Теперь я редко ужинал дома, чаще перехватывал что-нибудь на улице. Проходя мимо Коссивы, я сунул ей кредитку. Па Зи одарил меня царственным кивком. Я бы охотно постоял и послушал еще, но дома томился голодный Плюш, и к тому же предстояло еще просмотреть документы, которые я так ловко позаимствовал в Управлении.
Открыв дверь квартиры, я прислушался, но Плюш мне навстречу что-то не спешил. В кухне я вытащил из холодильника мясо для льва и пиво для себя. Позвал:
— Плюш! Плю-у-уш! Плюшенька, поди-ка сюда!
Лев пулей вылетел откуда-то из комнат и ворвался в кухню так стремительно, что его даже занесло на повороте.
— «Ты ли ловишь добычу львице и насыщаешь молодых львов, когда они лежат в берлогах или покоятся под тенью в засаде?»* /*(Иов 38:39-40) /. — продекламировал я Плюшу, но тот и ухом не повел — уплетал мясо. — Нет, рыжий, для тебя надо сочинить новый глагол. «Уплетать» и «лопать» и даже «пожирать» — это недостаточно выразительно, — сказал я ему. — «Ужрамкивать» или «учавкивать», что ли?
Плюш не отрывался от миски, — уплетал, лопал и пожирал. С громким чавканием.
— К твоему сведению, мой рыжий друг, в Ветхом Завете немало написано про львов. А знаешь, что рассказывал наш учитель в школе св. Иво насчет вашего брата? Путешественники в Римской империи гибли во многом из-за вас. Вы их съедали.
И эти сведения Плюша тоже не заинтересовали: он был занят мясом.
— Полагаю, ты-то никаких путников есть не станешь. Мы же с тобой бегали утром, вроде бы все обошлось благополучно.
Плюш что-то проурчал.
Я отыскал гребень, которым утром вычесывал ему гриву. В зубцах до сих пор кудрявилось облачко жестких золотых и черных волосков.
— Ты, Плюш, дивное созданье, но сотворили тебя мирным, — рассуждал я. — Предки твои ели моих, а теперь мы, люди, умалили вас, львов, и за ваш счет возвеличились. Что же будет дальше — планета наполнится уменьшенными подобьями былых зверей? Заведем карликовых китов? Прелестные питомцы для домашнего аквариума. «Можешь ли ты удою вытащить левиафана и веревкою схватить за язык его? Вденешь ли кольцо в ноздри его? Проколешь ли иглою челюсть его?... Станешь ли забавляться им, как птичкою, и свяжешь ли его для девочек твоих?... Он оставляет за собою светящуюся стезю; бездна кажется сединою. Нет на земле подобного ему; он сотворен бесстрашным»*./ (Иов 40:20-21, 24; 41:24-25) ./ А мы не то что изловим левиафана для наших девочек, мы еще запатентуем его. Патент номер такой-то: левиафан карликовый. Отличительные черты: во-первых, сотворен бесстрашным, во-вторых, нет на земле подобного ему, в третьих, оставляет за собой светящуюся стезю в аквариуме вашем. Спешите приобрести!