«Добро пожаловать в Северную зеленую зону!» — гласил знак на въезде в бухту у самой дороги. Мы сделали привал, я вымыл запыленного Таджа, особенно старательно — колеса: так настаивала инструкция на щите, который проводил нас на выезде из Красной карантинной зоны. «За сотрудничество Федерального правительства с местными властями. Только вместе мы спасем плодородные земли!»
— Зря они восклицательный знак поставили, — высказался Тадж. — Хотели, наверно, как лучше, — успокоить, взбодрить. А в итоге попали впросак — только паранойю наводят. С водорослями дело обстоит еще хуже, чем мы думали.
— Тадж, ты мне лучше вот что скажи. Когда я выбирал автомобиль, вас там было пятьсот штук смоделированных личностей. Почему именно мне досталась такая язва и ехидина?
— Потому что я модель, специально разработанная для вашего брата сыщика. — Не растерялся Тадж. — Что бы ты делал с кроткой овечкой? Или с жизнерадостной дурочкой Поллианной?* Ты бы и двух минут не вытерпел. *Героиня одноименного романа-бестселлера американской писательницы Элеанор Портер, опубликованного в 1913 году. Отличалась способностью не унывать в трудных ситуациях и у каждой тучки видеть светлую изнанку.
Мы углубились в Северную зеленую зону. Теперь окрестности больше походили на те холмистые сельские угодья, которые помнились мне со времен детства. Но настороженнность моя не прошла, лишь сменилась гнетущей неотвязной тревогой. Я давненько не забирался на Окраины, если не считать облавы в поселении «Корней», когда работал по делу клуба «Харон». Саму облаву я вспоминал с дрожью: во-первых, я ею руководил, во-вторых, дело было под проливным тропическим ливнем, в-третьих, пришлось задействовать отряд спецназа быстрого реагирования. Правда, одна маленькая радость мне все-таки перепала: я полюбовался, как Троицу Джонса во всей его драгоценной сбруе, — ризах и рясе, заставили шлепнуться на колени прямо в жидкую грязищу, и с бороды его, похожей на мокрые водоросли, капала вода. Причем дивная эта картинка имела место на фоне одной из солнечных яхт его преподобия, а на коленки он шлепнулся под прицелом офицера спецназа, который был так основательно упакован в броню, что напоминал гигантского вооруженного жука в блистающем панцире. Прелесть что такое.
А вот когда два года спустя его преподобие, сама невозмутимость, вышел на свободу из зала суда, это зрелище меня совсем не порадовало и даже наоборот. Джонса официально признали невиновным. У секты оказались поистине бездонные карманы; адепты Джонса сражались за своего пастыря как могли и наняли лучших, самых дорогих адвокатов. Кто их финансировал, нам так и не удалось выяснить.
Троица Джонс — и вышел чистеньким, признан невиновным! Вот из-за таких историй и уходишь из юриспруденции, как я ушел много лет назад. Не укладывалось у меня в голове, что система правосудия может быть такой наивной и обходиться двумя крайними вариантами: виновен или не виновен. Хенрик, а за ним и я, считали, что непременно должен быть третий вариант, как в Шотландии: вина не доказана. Иными словами, ты, может, виновнее некуда, но доказательств у нас нет, однако не строй из себя святую невинность! Такой подход куда трезвее, чем эти детские крайности: или черное — или белое, или виновен — или нет, или добро — или зло, или рай — или ад. Да и кто в них поверит, если только не остановился в своем развитии на уровне трехлетнего ребенка?
Прошло уже полчаса с тех пор, как мы натолкнулись на мертвого орла. Тадж катил дальше, лавируя по неровной дороге, огибая рытвины и ямы, размывы и выбоины, а я вглядывался в изгородь, чтобы не пропустить табличку с номером или названием населенного пункта. Похоже, дорога вот-вот закончится, встревожился я. А между тем в небе стягивались грозовые тучи. Тадж словно прочитал мои мысли.
— Если ливанет прежде, чем выберемся на нормальную дорогу, — огребем неприятностей. Слушай, подумай как следует, может, все-таки повернем назад, а?