— Входит ли в число необходимых медикаментов бореин? — спросил я.
Руоконен встала из-за стола, подошла к прозрачной стене и стала смотреть на деревья. Нет, она не удивилась, что я слышал об этом препарате. Вообще-то о нем писали во всех статьях, которые я проштудировал, — похоже, это была самая зрелищная страшилка, о какой только мог доложить журналист, освещая происходящее на переднем крае летательской жизни, на грани неизведанного.
— Да, бореин входит в перечень необходимых медикаментов. Необычайно полезный препарат, он особенно помогает быстро разбираться в потоке данных, поступающих от органов чувств, что крайне необходимо в полете — однако бореин, как и любое другое лекарство, следует применять под строгим врачебным контролем. На практике его принимают все летатели. Бореин, знаете ли, не запрещен законом. Пока что нет официальных рекомендаций по его использованию, поэтому можно сказать, что это средство находится на периферии разрешенных препаратов. Я состою в комиссии по подобным вопросам. — Она вернулась к столу и села.
— Говорят, бореин вызывает привыкание, — сказал я.
— Превратить в наркотик можно любое фармакологически активное вещество! — Доктор Руоконен раздраженно закатила глаза. — Честное слово, любое! Ну и, конечно, многие вызывают привыкание, если ими злоупотреблять.
— А побочные эффекты?
— Надо полагать, вы уже все о них прочитали.
— Да, я видел список самых распространенных, — кивнул я. — Потливость. Потеря веса. Нервные тики. Обеднение спектра эмоций. Меня интересуют слухи — слухи о том, что некоторые летатели исчезают…
— Слухи есть слухи, мистер Фоулер, — оборвала меня доктор Руоконен. — Досужие сплетни. Не научные данные. Не улики. Не мне говорить вам, как важны улики. Так вот, медикаментозная терапия предполагает постоянную поддержку организма — мы помогаем ему приспособиться к изменениям в обмене веществ, необходимым для полета.
— Значит, метаболизм у летателей ускоряется, — сказал я.
— Грубо говоря, да, ускоряется. Летатель извлекает из воздуха кислород вдвое лучше вас. В некотором смысле этот механизм у летателей похож на птичий: у птиц имеются воздушные мешки. Они соединены с легкими. Воздушные мешки участвуют и в теплообмене — позволяют летателям рассеивать лишнее тепло, вырабатываемое во время полета. Это очень эстетично: крылья работают как своего рода мехи — во время полета они нагнетают большие объемы воздуха и в воздушные мешки, и в легкие. — Она улыбнулась и покачала головой — восхищалась экономичным устройством этого механизма.
— А из того, что у летателей ускоренный метаболизм, не следует, что они меньше живут?
— Нет, конечно! — отрезала Руоконен.
— Ну, точно вы не знаете, прошло еще мало времени, — заметил я. — У вас есть статистика?
— Мне ничего не известно ни о каких данных.
— То есть пока что вы ничего не знаете о долгосрочных побочных эффектах всей этой затеи.
— Я говорила, что сейчас мы имеем дело со вторым поколением настоящих летателей; первые летатели появились, впрочем, уже давно, но их были единицы, так сказать, пробные экземпляры. Однако летатели первого поколения еще не достигли старости.
— Неужели нет никаких побочных эффектов? Наверняка есть.
— Что ж, свежих данных у меня нет, но ни для кого не секрет, что иногда ради превращения приходится жертвовать фертильностью.
— Фертильностью… — повторил я. — В каком проценте случаев?
— Трудностей с деторождением следует ожидать, вероятно, у двадцати процентов летателей.
— Что?! Как это?
— Мы собрали данные о парах, где оба партнера летатели. Если женщина бескрылая, соотношение куда благоприятнее. По отдельности летатели сохраняют способность к деторождению: женщины производят жизнеспособные яйцеклетки, мужчины — активную сперму. Однако дети у них рождаются реже, чем нам бы хотелось.
— Дорогая цена, — проговорил я. — А в чем дело, как вы полагаете?
— Это не моя специальность, но мне кажется, что дело не в трудностях с зачатием. Будь это в сфере моих интересов, я бы подумала об искусственном оплодотворении. Похоже, летательницы не способны выносить ребенка. У них слишком мало подкожного жира, вероятно, что-то не то с уровнем гормонов… К тому же многие летательницы, честно говоря, не хотят рожать.
«Летательницы страшно не любят рожать именно потому, что теряют форму. Они это называют «заземлиться»».