Женщина остановилась. Высокая, цветущая, на вид — под сорок, но очень моложавая. От нее веяло ветром, дождем, свежестью, озоном, словно она внесла сюда на крыльях грозовой ветер. Волосы и оперение так и посверкивают кристалликами льда, — будто бриллиановой осыпью. Но больше ничего ангельского: наряд самый прозаический, темные брюки и куртка, да еще забрызганные грязью. Поразительная женщина, для летателя слишком уж статная и крепкая. И вся будто соткана из противоположностей, из тьмы и света — темный огонь лучистых глаз, разгоревшееся бледное лицо, щеки пылают, точно у ребенка, который всласть нарезвился на свежем воздухе, прядь темных волос упала на лоб из высокой прически. А крылья! Сплошь причудливый узор, серое, черное, кремовое, — с пестринкой, как у ястреба.
Она слегка расправила одно крыло, встряхнула перьями, потом вопросительно посмотрела на нас с Чеширом, ожидая объяснений. Даже не ожидая, а молча требуя их. Надо же! Она держалась еще более властно, чем Чешир. Она его подавляла.
— Это Зак Фоулер, — представил меня Чешир. — Зак, знакомьтесь, Амандина Кон.
Ах вот почему она так уверенно держится. Та самая знаменитая Амандина Кон. Второй такой нет. Я только что удостоится чести быть представленным старшему партнеру фирмы. А Пери, отважная Пери, которая в одиночку летит сквозь непогоду к Городу, — нищая безродная сирота с Окраин, и умудрилась проникнуть в это высшее общество, пусть и в роли няни. Я все больше дивился ее храбрости, упорству и везению. Необыкновенная девочка.
Амандина приветственно кивнула, затем, к моему удивлению, пожала мне руку. И тотчас переключилась на Чешира.
— Питер, вас ищет Арто Флорес. Он уже так отчаялся до вас достучаться, что отважился надоедать мне.
Чешир явно чувствовал себя в ее присутствии столь же напряженно, как и я, а ведь считанные минуты назад он весь сиял от радости, что Хьюго нашелся. Эти летатели переменчивые, настроение у них скачет — просто семь пятниц на неделе. Может, от лекарств? Чешир поднял бровь, словно говоря: «И что дальше?»
Амандина удивленно улыбнулась.
— Не пойму, отчего вам просто его не принять. Он богат и хочет построить танцевальный центр для летателей. Чего вы добиваетесь — хотите ему показать, кто тут главный?
— Я просто очень занят, — с нажимом ответил Чешир. — Послушайте, Динни, ничего не имею против Флореса лично, но он ходячее подтверждение истины: можно быть хоть каким умником-разумником и при этом — не иметь ни малейшего пространственного чутья. В архитектуре он понимает примерно как дрозофила.
Значит, для своих Амандина — Динни, запомним. Похоже, у них близкие отношения. Я пока еще ни разу не слышал, чтобы Чешир с кем-то разговаривал столь напористо и энергично.
— Учить его мне некогда, — важно заявил Чешир, — а сцепляться с ним на каждом шагу в работе над проектом — увольте, настроение не то. — Он задрал подбородок и сделался так суров, что я едва не фыркнул. Воплощенная надменность. Интересно, сколько испытаний должен пройти заказчик и каким требованиям отвечать, чтобы Чешир снизошел и согласился на него работать?
Амандина Кон подметила выражение моего лица, и в уголках глаз у нее возникли лучики смешливых морщинок. Мы бегло переглянулись. Похоже, она была о Чешире примерно того же мнения.
— Хорошо, хорошо, — сдался Чешир. — Завтра сам ему позвоню.
— Нет, — спокойно возразила Амандина. — Вы позвоните ему прямо сейчас, потому что иначе не позвоните вообще. А я пока провожу мистера Фоулера к выходу — все равно собиралась осмотреть тридцатый ярус.
— Будем держать связь, — пообещал я Чеширу и с тем откланялся.
Амандина вела меня по коридору и шагала в ногу со мной, не отставая, размашистым гибким шагом; она и ростом была не ниже моего, хотя, конечно, из-за крыльев казалась крупнее и плечистее. Склонила голову набок, сделавшись похожей на умную соколицу, и приглушенно поинтересовалась:
— Так это вы разыскиваете маленького Хьюго? И как, дело движется?
— Да.
— Малышу ничто не угрожает? Его скоро вернут?
— Да, он в безопасности. — На всякий случай я отвечал кратко.
Она облегченно вздохнула.
— Вот и хорошо! Мы все прямо извелись от беспокойства, а Питера я расспрашивать боюсь. Не понимаю, как он умудряется держаться, да еще и работать. Но, наверно, хорошо, что он занят, работа отвлекает.
— Да.
Хитрая какая, решила меня допросить. Отлично, у меня к вам тоже есть немало вопросов, дамочка. Тем более, раз представился такой великолепный случай потолковать наедине, глупо его упускать — мне много чего хотелось у нее вызнать, потому что события набирали обороты слишком уж бурно, и некоторые разгадке не поддавались. Например, зачем и что Хищнику понадобилось вынюхивать около моего жилища? Я до сих пор ломал над этим голову. Наверно, я даже не в полной мере осведомлен, что творится вокруг этого дела, но ведь и Чешир, как выяснилось, тоже — про Хищника-то он не знал!