— Вы когда-нибудь видели Хьюго? — спросил я у Амандины.
— Да.
Град за иллюминаторами давно стих, небо прояснилось, и солнечный свет лился в коридор, превращая струйки воды, сбегавшие по стеклам, в текучий сверкающий хрусталь.
— А Пери Альмонд хорошо знаете?
Амандина недоуменно свела брови.
— Я про няню Хьюго.
— Ах да, конечно. Она иногда заглядывала к нам в контору подождать Питера, когда бывала в Городе с малышом.
— Вас не удивляло, что у девушки из простых завелись крылья?
— Никогда об этом не задумывалась, мистер Фоулер.
— Мисс Кон, для меня очень важно узнать как можно больше о Пери и ее крыльях. Любые сведения! Как ей удалось ими обзавестись?
Амандина сосредоточенно помолчала, потом спросила:
— Какое это имеет отношение к делу?
— Такое, что Пери унесла Хьюго из дома. Она обещала его вернуть и все должно сложиться благополучно, но пока еще не вернула. Я должен понимать, какие обстоятельства на нее влияют, что движет ее поступками.
Амандина замедлила шаг. Остановилась, устремила на меня пристальный взгляд. Я не отвел глаз. Она взъерошила перья и от ее крыльев пошла волна одуряюшего цветочного аромата, который еще и пудрой отдавал. Амандина задумчиво прищурилась, повела плечами. Сердце у меня захолонуло от знакомого охотничьего азарта. Сейчас, сейчас что-нибудь расскажет! Собирается с духом. Ну же, ну же!
— Я знала, что Пери присматривает за Хьюго, — тщательно подбирая слова, начала она.
— Как по-вашему, она была ему хорошей, заботливой няней?
— Да, — Амандина кивнула темноволосой головой. — Девочка отлично с ним управлялась и, возможно, это и бесило Авис. Во всяком случае, мне так казалось. Может, эта картинка и кажется заезженным шаблоном, но ведь так и бывает: мамаша ревнует ребенка к няне, потому что та проводит с ним больше времени и прекрасно ладит, а у самой матери так не получается.
Я решился копнуть поглубже.
— У вас, часом, не сложилось впечатления, что Пери… немножко не в себе?
— Трудно сказать, — покачала головой Амандина. — Что-то у них в доме явно не ладилось. Авис… — Она замялась.
— Пожалуйста! — самым проникновенным и вкрадчивым тоном тихо произнес я. — Вы ведь никого не предаете. Любые сведения ценны и помогут… Питеру. И Хьюго.
Амандина вздохнула.
— Вы видели Авис?
— Да. Похоже, она тяжело переживает случившееся. Очень нервная.
— Она всегда такая, — скривившись, ответила Амандина.
— Да что вы говорите! Получается, малышу не хватало материнской ласки? И Пери заменила ему родную мать?
— Вроде того.
О чем она толкует, на что намекает? Что вообще творилось в этом растреклятом поднебесном доме? Конечно, насчет Авис все понятно: если перекладываешь все свои главные обязанности на помощников, нечего удивляйся, что они проживают за тебя твою жизнь. А вот Амандина Кон меня поразила: как-никак, сподвижница и приятельница Чешира, я-то ожидал — она тоже будет винить в случившемся только Пери и видеть в девочке юное циничное чудовище. А она, похоже, иного мнения. Я хотел было спросить, известно ли ей о сделке между Чеширами и Пери, но прикусил язык. Ясно же: проболтаюсь — Чешир меня прикончит. Я и так уже намекнул Амандине как мог. Попробую продвинуться еще на шажок.
— Скажите, пожалуйста, а с врачом Чеширов, доктором Елисеевым, вы знакомы? Никогда не задавались вопросом, как Пери удалось выкормить Хьюго?
Мгновение-другое она меряла меня пронизывающим взглядом, потом отвернулась. Не хочет отвечать на этот вопрос — скверный знак, решил я. Не иначе, все-таки знает куда больше, чем рассказала.
Коридор закончился, очередная дверь плавно отъехала в сторону, и я заморгал — в глаза мне ударил ослепительный солнечный свет. Я давно уже перестал ориентироваться в этой проклятущей Заоблачной цитадели, поэтому лишь приглушенно ахнул, когда увидел, что снова очутился на верхнем ярусе, в самой широкой его части — так сказать, на корме. В небесной вышине по яркой синеве проносились рваные белесые клочья — все, что осталось от тяжелых грозовых туч. А альпийский луг, который расстилался передо мной, сверкал так, что смотреть было больно. Его засыпало снегом и градом.
— О, замечательно! Я только того и дожидалась! — в восторге воскликнула Амандина. Низкий голос ее взбудораженно, по-девчачьи зазвенел. Я потер глаза, всмотрелся и понял, что ее так восхитило. Наст искрился и стремительно таял под лучами солнца, и талые воды катились с обрыва верхнего яруса, рождая тот самый стеклянный занавес водопада, который сулило рекламное объявление.